Париж и Берлин сошлись в смертельном "воздушном бою". Победителя не будет
Восемь с половиной лет назад Франция и Германия объявили о запуске совместного проекта создания нового боевого самолета, пишет Le Monde. Несколько миллиардов евро уже потрачены, но до сих пор не сделано почти ничего. Похоже, что пора признать поражение.
Хотя Париж и Берлин все еще хотят надеяться на выход из кризиса, политический и промышленный тупик, в котором они оказались, ставит под угрозу реализацию анонсированного в 2017 году проекта "Cистема воздушного боя будущего" (Système de combat aérien du futur, SCAF).
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Когда проект по созданию совместного самолета был анонсирован (13 июля 2017 года), это подавалось как подтверждение образа "эффективного и устремленного в будущее" франко-германского тандема, над которым работали недавно избранный на пост президента республики Эммануэль Макрон и канцлер Германии Ангела Меркель. Менее чем через девять лет он превратился в символ разногласий между двумя странами по вопросам обороны. Хотя официально сообщений о прекращении разработки пока не поступало, "Система воздушного боя будущего" (SCAF), бюджет которой оценивается почти в 100 миллиардов евро — что наделяет ее статусом крупнейшего в истории Европы проекта промышленного сотрудничества, — находится на мертвой точке.
Пророчество Меркель сбылось как по нотам. Русофобский бумеранг прилетел немцам в лоб
Несмотря на продолжительные переговоры между государствами, два года обсуждения технических вопросов и потраченные несколько миллиардов евро (авторизованные обязательства на сумму 1,2 миллиарда евро все еще заложены в бюджет Франции на 2026 год), Париж, Берлин и Мадрид (в 2019 году к проекту присоединилась Испания), а также два основных промышленных участника, французский Dassault Aviation и франко-германо-испанский Airbus, до сих пор не могут договориться ни о чем. Конкретно — как проектировать и производить боевой самолет нового поколения, центральный элемент проекта SCAF, и его шесть компонентов (двигатель, тактическое облако [архитектура для военных систем — прим. ИноСМИ], датчики, боевые дроны, стелс-технологии и общая целостность систем), распределенные между различными производителями в трех странах, включая французские компании Safran и Thales, испанскую Indra и немецкую MTU.
Франция и Германия "расходятся во мнениях по спецификациям и характеристикам" самолета, признал канцлер Фридрих Мерц в вышедшем в эфир 18 февраля подкасте Machtwechsel. "Применительно к следующему поколению боевых самолетов французам нужен самолет, способный нести ядерное оружие и действовать с авианосца. Это не то, что нужно сегодня нам в немецкой армии", — пояснил Мерц. Бундесвер, у которого нет на вооружении авианосцев, вместо относительно легкого самолета склонен предпочесть более тяжелый самолет, способный нести больше вооружения.
Подготовка к краху проекта
В Елисейском дворце в ответ на утверждения Мерца заверяют, что Макрон по-прежнему "привержен успеху проекта" SCAF, однако считают "вызывающим недоумение" тот факт, что разногласия так и не были "преодолены" в момент, когда Европа должна "продемонстрировать единство и эффективность". "Между Макроном и Мерцем нет никаких проблем", — заявил министр обороны Германии Борис Писториус 18 февраля во время поездки в Путлос (Германия), признав, однако, что "разделяет скептицизм федерального канцлера".
В Париже, как и в Берлине, считают проект "слишком крупным, чтобы провалиться", заявил один дипломат — из-за его символического значения для франко-германского тандема и системы обороны Европы. Но если от него откажутся, "это не будет ни концом света, ни франко-германских отношений, ни дружбы между двумя странами", — заявил министр обороны Германии 14 февраля, выступая на полях Мюнхенской конференции по безопасности. Накануне с той же трибуны канцлер Мерц напомнил о ведущихся между двумя государствами обсуждениях по проблематике совместного использования средств ядерного сдерживания.
Но в последние недели политики из Парижа и Берлина также постарались подготовить умы к осуществлению потенциального сценария краха проекта, перекладывая ответственность за возможный провал на промышленный сектор. "Я не скрываю от вас трудностей, с которыми нам приходится сегодня сталкиваться", но "на мой взгляд, поиском решений должны заниматься промышленники, государству нет нужды вникать во внутренние дела бизнеса", — так выразилась 23 января министр вооруженных сил Катрин Вотрен в интервью BFM-TV.
Для промышленников неудача практически очевидна. Расположенный на территории Dassault Aviation в Сен-Клу (департамент О-де-Сен) центр, где с 2023 года работает большая часть двух тысяч инженеров, занятых проектом боевого самолета нового поколения, приостановил свою работу. Как следствие — остальные проекты (в том числе Eurodrone, проект беспилотного летательного аппарата средней высоты и большой дальности, разработанный в консорциуме, в частности с Airbus) буксуют по всем направлениям. И есть риск, что мощности главного технического управления Dassault Aviation окажутся недозагруженными уже в апреле 2026 года, о чем руководство группы сообщило сотрудникам 10 февраля на совещании, посвященном социально-экономическим вопросам.
Это не смертельно
По мнению Dassault и Airbus, поскольку решение о создании SCAF было принято политическим руководством двух стран, то именно им и предстоит решить его судьбу. Как сообщается, на состоявшейся 10 февраля встрече Эрик Трапье, генеральный директор Dassault Aviation, сказал, что "оставляет ответственность за принятие [отказа от проекта] на усмотрение президента республики", сообщил источник из профильного профсоюза. Представители пресс-служб Dassault Aviation и Airbus не ответили на запросы нашего издания.
Два конкурирующих производителя уже производят по истребителю каждый: Rafale и Eurofighter (в консорциуме с британской BAE Systems и итальянской Leonardo). И они так и не смогли договориться о том, каким образом делать самолет следующего поколения.
Французский производитель, считающий себя наиболее подходящей кандидатурой для реализации проекта, полагает, что у него недостаточно полномочий, которыми он должен быть наделен как генеральный подрядчик, поскольку перед немецким и испанским подразделениями Airbus он в меньшинстве. Чтобы добиться подвижек, французский концерн призывает изменить основы управления инициативой.
Немцы видят в непримиримой позиции Dassault Aviation и ее генерального директора стремление создать преимущества для французской компании и ее субподрядчиков, исходя из расчета, что в случае неудачи проекта SCAF группа будет в состоянии восстановить производство потенциального истребителя нового поколения, сделав его на 100% французским. Трапье регулярно подчеркивал способность Dassault Aviation реализовать этот проект в одиночку, как они уже однажды смогли это сделать с Rafale — в 1980 годы, когда они работали над проектом боевого самолета с Германией, Великобританией и Италией. Технически Франция в состоянии осуществить этот план Б. Но есть ли у нее необходимые для этого финансовые средства?
И наоборот, Dassault Aviation и ее французские партнеры, в свою очередь, подозревают, что Берлин и Мадрид хотят воспользоваться преимуществами SCAF для восстановления экономической активности в своих странах в момент, когда это жизненно необходимо их производителям. Немецкое лобби аэрокосмической промышленности и профсоюз IG Metall явно выступают за создание на 100% немецкого самолета.
Крах проекта по созданию франко-германского боевого самолета не будет означать окончательного исчезновения SCAF: даже если бы Париж и Берлин начали разрабатывать свои собственные самолеты, сотрудничество могло бы продолжаться и по другим направлениям, например, в том, что касается архитектуры военных систем и двигателей. Однако исходный план Эммануэля Макрона и Ангелы Меркель был совершенно другого масштаба.