Глобальная проблема: почему американский клен и борщевик должны быть признаны вредными растениями
Американский клен и борщевик должны быть признаны вредными растениями и уничтожены. «Вечерняя Москва» выясняла, почему дерево, растущее едва ли не в каждом дворе, теперь вне закона.
Для некоторых авторов из интернета слово «американский» — как красный флаг. Им размахивают: мол, все американское теперь под запретом. Но когда акценты смещают таким образом, даже смысл закона теряется.
— Почему-то другие виды остаются за скобкой, а вот эти два — борщевик и клен американский — высвечены прессой, — делится наблюдением директор «Аптекарского огорода» доктор биологических наук Владимир Чуб. — Проблема освещается однобоко. А она меж тем глобальная. На правительственном уровне утверждается список инвазивных видов. Борщевик Сосновского и американский клен лишь малая его часть.
По словам эксперта, в этом же списке есть, скажем, рейнутрия сахалинская.
— Важный нюанс: на Сахалине у нее естественный ареал обитания, — отмечает собеседник. — Глупо в Сахалинской области бороться с рейнутрией сахалинской. Она там растет. У нас она «шалит» на отвалах железных дорог, стройках, замусоривает участки. То же самое и с орехом маньчжурским: он в последние годы захватывает новые места обитания в Подмосковье, но у себя на родине вполне имеет право на существование.
Сложная история
Клен американский, как следует из его названия, у нас никогда не произрастал, он с другого континента. Его пытались культивировать начиная чуть ли не с 18 века, но он показывал слабую зимостойкость, был капризным оранжерейным растением. Позже удалось отобрать сорта клена из более северных границ ареала, и они у нас чувствовали себя хорошо.
— В начале 20 века этот клен очень понравился в озеленении, — говорит Владимир Чуб. — Он быстро растет, устойчив ко многим факторам города: загазованности, запыленности, перепадам температуры, хорошо выдерживает засуху. К концу 20 века клен адаптировался полностью. И стал сеяться там, где его не просят. То есть на лугах, на откосах шоссе и вдоль железных дорог, во дворах. Это вызвало обеспокоенность экологов. Под ним ничего не растет из местной флоры. Он не интересен для насекомых. То есть он чужой, ведет себя как завоеватель и создает пятно, под которым нет ничего живого.
Где в Москве клен создает проблемы? Например, появился в Лосином Острове, на особо охраняемой природной территории. Он есть в пойме реки Сетунь. Часто он внедряется не в лес, а растет по лугам, создавая угрозу того, что луг вообще исчезнет и там будет кленовая роща.
Человеку вреда клен не несет никакого, в отличие от борщевика Сосновского. Даже для аллергиков создает не так уж много проблем — это не самый распространенный аллерген по сравнению с березой, орешником или злаковыми. Да и сезон пыления у него невелик.
Штрафы не помогут
В черте города американский клен в основном растет как самосевное дерево на дворовых участках, внедряется в озеленение там, где уход плоховат. Захватывает промышленные пустыри.
— Основная масса клена — именно на просторах города, — уточняет Чуб. — Если правильно вести уход за зелеными насаждениями, клен в них не внедряется. Грубо говоря, если газон регулярно косить, клена не будет.
Если решать проблему инвазивных растений штрафами, кто будет за все это расплачиваться?
— РЖД, «Автодор», компании, обслуживающие дворовые участки, — размышляет Владимир Чуб. — В черте города, чтобы срубить дерево, надо обратиться за порубочным билетом. Сразу же возникнет бюрократический коллапс: надо будет выдать огромное количество бумаг и разрешений. Дальше надо где-то взять средства на удаление этих кленов. А потом утилизировать их, а это огромная биомасса — местами зеленые насаждения в Москве наполовину состоят из этого клена! Поэтому город единомоментно с кленом не справится, и штрафовать — это не мера, уверен собеседник.
— Здесь есть и другая проблема: у клена ясенелистного получена прекрасная пестролистная форма с розовой, белой окраской листьев. Он очень красивый. Если человек посадил такое дерево, его штрафовать за то, что он посадил инвазивный вид? Это тоже странно. Мы привыкли бороться с лесной породой топором — вырубил, и хорошо. Но американский клен дает обильную поросль. Он как лернейская гидра из греческих мифов: одну голову срубил, выросло три или пять штук. Возникает многоствольное дерево, аварийность которого выше.
Так что нужна чуть ли не корчевка деревьев, а это огромные затраты, — продолжает эксперт. — Должна быть некая программа даже не по уничтожению клена, а по сдерживанию его распространения в естественных растительных сообществах. То есть надо определить места, где с ним надо бороться жестко, скажем, на территории Лосиного Острова. Там, где он не мешает, его разумно оставить. Ну и есть такие города в стране, где, кроме клена, ничего и не растет. И в таких местах, конечно, просто немыслимо его объявлять врагом и уничтожать.
Принятие списка, по словам специалиста, должно сопровождаться какими-то подзаконными актами, дополнительными программами:
— Для каждого инвазионного вида нужно разработать стратегию: как его сдерживать, опираясь на биологию, на реальную картину, которая сейчас создалась и так далее. Пока видны перекосы и перегибы: «а вот давайте штрафовать дачников...».
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
Ксения Лебедева-Георгиевская, кандидат биологических наук:
— Ясенелистный клен, или клен американский, — листопадное дерево из семейства Сапиндовые. Это растение достигает 10-25 метров в высоту, обладает небольшим диаметром ствола (около 50 сантиметров), способно к активному вегетативному росту, легко образует множество стволов. Продолжительность жизни составляет обычно 60-75 лет. При исключительно благоприятных условиях может дожить и до 100. Изначально в Россию это растение было завезено в конце 18 века для озеленения ботанических садов Москвы и Санкт-Петербурга. Интересный факт — первыми сортами, которые оказались у нас, были сорта, распространенные в Южной Америке, — но они приживались неохотно, и только спустя несколько лет были завезены сорта из Канады, которые лучше приживались и переносили условия холодного климата. К началу 20 века клен начал самосевом распространяться за пределы культурных насаждений.