Объятья Китая оказались не такими крепкими, как казались раньше: Теперь Россия все поняла
Эксперты считают, что так называемые «объятия Китая» оказались не так надежны, какими считались ранее. Поводом для новой волны обсуждений стало заявление Кремля о готовности возобновить торгово-экономическое и инвестиционное взаимодействие с США.
На первый взгляд это выглядело как попытка наладить отношения с Вашингтоном. Однако при более внимательном анализе становится ясно, что речь, скорее, идет о сигнале Пекину: Москва не намерена ограничивать себя единственным направлением и оставляет за собой право маневра.
По данным издания The Economist, в преддверии саммита на Аляске в августе 2025 года российский Совет безопасности подготовил предложения по масштабному перезапуску экономических связей с США. В центре обсуждения было финансовое сотрудничество и условия снятия санкционных ограничений.
Согласно публикации, рассматривается вариант, при котором иностранным компаниям позволят выкупить активы, ранее переданные российскому менеджменту, на сумму около 60 млрд долларов без права обратного выкупа. Такой шаг потенциально открыл бы американскому бизнесу доступ к значительным ресурсам на российском рынке.
Отдельным пунктом называется перспектива участия США в освоении Арктики и Крайнего Севера — регионов, обладающих крупными запасами сырья и стратегическим значением. При этом официально ни Москва, ни Вашингтон существование подобного плана не подтверждали. Однако пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков заявил, что Россия заинтересована в восстановлении торгово-экономических и инвестиционных контактов с американскими компаниями, подчеркнув возможность взаимной выгоды.
Часть наблюдателей расценила слова Пескова как намек на разворот России с Востока на Запад. Однако, по мнению ряда аналитиков, это скорее дипломатическое напоминание Пекину о том, что у Москвы есть альтернативы.
После 2022 года Россия стала крупнейшим поставщиком нефти в Китай. В 2023 году объем поставок превысил 107 млн тонн, а доля российской нефти в китайском импорте достигала примерно 19–20%. При этом сырье нередко продавалось с дисконтом к Brent — разница доходила до 10–20 долларов за баррель, а расчеты частично проводились в юанях.
Тем не менее, параллельно китайские нефтеперерабатывающие заводы наращивали закупки нефти из Канады. По данным агентства Reuters, некоторые партии поставлялись с премией или минимальным дисконтом к Brent, то есть без ценовых уступок, которые предлагала Россия. Со временем Канада стала заметным игроком среди поставщиков для независимых китайских переработчиков.
Судя по всему, даже выгодные цены не гарантируют стратегической лояльности. Китай выстраивает широкую сеть поставщиков от Ближнего Востока до Северной Америки, стремясь минимизировать зависимость от любого отдельного партнера. Тут важно понимать, что дело вовсе не в дружбе, а в собственной выгоде.
Пекин исходит из собственных интересов и баланса рисков, включая отношения с Западом. Санкционные факторы играют роль, но не являются единственным критерием. В конечном итоге каждая сторона действует исходя из собственной выгоды.
Рассуждения о «союзе тысячелетних империй» в таком контексте звучат скорее как политическая метафора. На практике энергетическое и финансовое сотрудничество строится на прагматике, а не на символике.
Если объединить финансовый, энергетический и технологический аспекты, то становится ясно, что международная политика остается пространством конкурирующих интересов. Китай последовательно реализует собственную стратегию. Россия демонстрирует готовность к гибкости.
Заявление Кремля о возможности восстановления сотрудничества с США можно рассматривать не как смену курса, а как элемент многовекторной дипломатии. Это сигнал о том, что Москва не намерена занимать роль младшего партнера в чьем-либо проекте и сохраняет свободу выбора.