У нас в магазинах рыба дорожает, а на Камчатке все свалки ей завалены: почему так происходит

Налицо парадокс, достойный пера Салтыкова-Щедрина. В стране, которая омывается десятками морей и имеет выход к двум океанам, рыба превращается в деликатес. Цены на минтай, хек и даже пресловутую сельдь растут как на дрожжах. При этом с Дальнего Востока регулярно приходят новости, от которых волосы встают дыбом: леса возле камчатских посёлков завалены горами гниющей красной рыбы. Икры там столько, что можно засаливать олимпийские бассейны. А на прилавках — мороженая субстанция по цене крыла самолёта. Почему рыба дорожает, если её вылавливают тоннами, а потом просто выбрасывают? Давайте копать.

Камчатские свалки: чья это рыба?
На Камчатке лов рыбы ведётся в промышленных масштабах. Тысячи тонн лососёвых, сельди, минтая. В удачные годы (например, 2018-й) уловы были рекордными — более 600 тысяч тонн. Казалось бы, живи да радуйся, корми всю страну. Но в интернете то и дело всплывают кадры: медведи, пирующие на сопках, усыпанных мёртвой рыбой, или просто горы тушек, гниющих в лесах.

Официальная версия (одна из) — браконьеры. Схема простая: вылавливается рыба, из неё вырезается икра (самая дорогая часть), а тушку, чтобы не светиться, выбрасывают в лес. Икру легче спрятать, легче транспортировать, за неё дают хорошие деньги. Рыбу везти далеко, нужны рефрижераторы, а икру можно и в рюкзаке унести.

Но браконьерами всё не объяснишь. Слишком масштабные свалки. Местные жители поговаривают, что иногда предприятия специально выкидывают рыбу, чтобы не ронять цену на рынке. Если на прилавки попадёт слишком много продукции, цена упадёт. А если создать искусственный дефицит (выбросив часть улова), то ценник можно держать. Теория заговора? Возможно. Но очень похоже на правду.

Почему в магазинах всё дорого? Логистика и жадность
Допустим, рыбу выловили, не выкинули, а привезли на переработку. Что дальше? А дальше начинается та самая русская логистика, про которую слагают легенды. Чтобы довезти рыбу с Камчатки до Москвы или Новосибирска, нужно заплатить за транспорт, заморозку, хранение в порту, услуги перекупщиков.

Стоимость перевозки растёт каждый год. Холодильные мощности на местах ограничены. Рыболовецкие компании часто предпочитают продавать улов прямо в море иностранцам — японцам, китайцам, корейцам. Им не надо везти товар за тридевять земель, они сами приходят на судах. Это быстро и выгодно. Особенно выгодно становится, когда рубль падает: за валюту рыбу продают, а в России потом покупают за рубли, но уже по «мировым» ценам.

Доля экспорта зашкаливает. До 90% той же пикши и трески уходит за границу. Остатки, которые не смогли выгодно продать иностранцам, везут в Россию. И везут их уже по полной стоимости, закладывая в ценник все издержки и желаемую прибыль.

Интересный факт:
В 2023 году в Соболевском районе Камчатки всё же нашли виновных в организации незаконной свалки. Ими оказались две местные фирмы, которые свозили в лес отходы от переработки рыбы. Не браконьеры, а вполне легальные предприятия, которые просто... поленились утилизировать отходы по правилам. Или посчитали, что лес — это и есть большой мусорный бак.

Свежесть бывает только раз в году
Важный нюанс: та рыба, которая доезжает до центральной России, — всегда мороженая. Часто перемороженная. Свежая рыба (охлаждённая) — это миф для регионов, кроме приморских. Потому что пока её везут с Дальнего Востока, она или испортится, или превратится в ледышку несколько раз. Поэтому на прилавках — продукт, который по вкусу и консистенции уступает тому, что едят на Камчатке.

Но почему тогда на самой Камчатке цены тоже не низкие? Местные жалуются, что даже там красная рыба стоит как крыло самолёта. Потому что местный рынок завязан на те же экспортные цены. Если за границей готовы платить по 10 долларов за килограмм, зачем продавать местным за 500 рублей? Или продавать, но по 900.

Что делать?
Рыбная отрасль — сложный механизм. Здесь замешаны интересы огромных корпораций, частников, браконьеров, экспортёров и чиновников. Пока есть возможность продать рыбу за границу дороже, чем везти её в Россию, ситуация не изменится.

Государственные магазины и госпредприятия, которые бы занимались выловом и доставкой рыбы населению, могли бы выправить баланс. Но это звучит утопично в условиях рынка. Поэтому пока мы будем наблюдать странную картину: на Камчатке рыбу выбрасывают, потому что её некуда девать и невыгодно хранить, а в Москве и Питере та же рыба стоит бешеных денег. Рыба дорожает, а свалки растут. И где здесь справедливость — большой вопрос.