Трамп в Иране совершил капитальную ошибку: теперь поражение США неизбежно
Нападение США и Израиля укрепило позиции наиболее консервативных кругов Исламской республики, пишет иранский политик Эмад Хатами в статье для Responsible Statecraft. Поэтому все заявления американцев по поводу будущей "смены режима" в стране — пустые слова.
Этот конфликт усиливает в Иране позиции самых ярых сторонников конфронтационного курса и сужает пространство для деятельности реформаторов.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Когда 28 февраля США и Израиль нанесли удары по Ирану, пойдя на эскалацию, которая принесла новые страдания и неопределенность миллионам простых иранцев, в центре дебатов очень быстро оказался вопрос о том, может ли Исламская республика рухнуть. Некоторые аналитики утверждали, что поскольку иранское руководство обезглавлено, это может привести к быстрой смене режима, как в Венесуэле в начале этого года. Другие предупреждали, что политическая система Ирана гораздо более устойчива.
"Тегеран обладает бомбой". Трамп ошарашен: такой развязки в Вашингтоне не ждал никто
Однако более важный вопрос заключается в другом. Учитывая внутреннюю ситуацию в Иране, можно предположить, что война даст результат, противоположный ожидаемому. Вместо того, чтобы ослабить режим, война может укрепить его самых преданных сторонников — те идеологические круги, которые в западных СМИ часто называют "проводниками жесткой линии", и оттеснить на обочину более многочисленный политический центр, как внутри системы, так и вне ее. Это та часть общества, которая выступает за ненасильственные и постепенные перемены.
Исламская республика уже давно делает ставку на относительно немногочисленный, но исключительно преданный электорат, который считает сохранение существующей системы своим политическим и даже моральным долгом. Хотя этот лагерь в дискуссиях на Западе часто представляют как маргинальный, его численность и силу не следует недооценивать. На президентских выборах 2024 года, например, самый консервативный кандидат Саид Джалили получил более 13 миллионов голосов во втором туре, согласно официальным результатам. Хотя точные цифры порой оспариваются, эти выборы показали, что большая и дисциплинированная группа избирателей продолжает поддерживать наиболее конфронтационное политическое течение внутри системы.
Война в Иране: первые признаки трений между США и Израилем
Но эта группа — не просто электорат. Она подкрепляется сетями, связанными с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), с религиозными учреждениями и идеологическими организациями, которые на протяжении десятилетий формировались в Исламской республике. Эти силы не представляют большинство иранского общества, однако их сплоченность и организованность придает им огромный политический вес.
В то же время Исламская республика сталкивается с серьезным внутренним давлением. Годы экономических трудностей, во многом вызванных международными санкциями, а также мощное политическое и общественное недовольство, периодически повторяющиеся протесты и все более жестокие репрессии обострили отношения между государством и широкими слоями общества. Произошедшие в начале 2026 года протесты, вспыхнувшие из-за того, что многие иранцы были доведены до предела экономическими и политическими неурядицами, привели к гибели тысяч демонстрантов. Эти кризисы не вызвали сколь-либо заметного бегства из основных институтов, обеспечивающих безопасность режима, но они, тем не менее, могут усилить напряженность в некоторых сегментах его базы поддержки.
Однако война может изменить динамику этой усиливающейся напряженности. Внешние конфликты, как правило, повышают политическую значимость тех, кто больше всего готов защищать государство, и особенно те силы, которые являются основой органов безопасности и идеологических сетей. В такие моменты верность и преданность часто перевешивают более обширные, но менее сильные формы политической поддержки.
Проклятие войн среднего масштаба
Поэтому у политических руководителей в такие моменты появляются мощные стимулы для того, чтобы укреплять свою избирательную базу, проводя политику, которая сигнализирует о преданности руководства тем, кто в наибольшей степени готов защищать систему. Поэтому для режима, сталкивающегося с внутренними трудностями, война может стать мощной мобилизующей силой, укрепляющей солидарность в рядах его самых преданных сторонников и усиливающей решимость тех, кто рассматривает войну как борьбу за выживание нации. Внешняя угроза может также представить внутреннее недовольство в ином свете, побуждая сторонников, разочаровавшихся в экономической или политической ситуации, вновь сплотиться, когда они посчитают, что государство находится в опасности.
Убийство верховного лидера Ирана могло еще больше усилить эту тенденцию. В идеологии Исламской республики мученичество имеет мощный символический смысл, укоренившийся в шиитской политической культуре. Историческая память о таких фигурах как убитый в седьмом веке имам Хусейн, который был внуком пророка Мухаммеда, занимает центральное место в политическом сознании шиитов. Иранские лидеры давно ссылаются на эту историю, чтобы представить политическую борьбу как нравственное противостояние между сопротивлением и угнетением. Окружая убитого лидера ореолом мученика, особенно если он погиб от руки внешнего врага, режим может усилить чувство жертвенности и долга в рядах самых преданных сторонников.
В то же время война сужает пространство для более обширного политического центра, который периодически стремится направить политическую траекторию Ирана по более умеренному пути. Этот центр не является единым и сплоченным движением. Скорее, это слабо организованная плеяда политиков-реформаторов, активистов гражданского общества, технократов и представителей городского среднего класса. Многие из них расходятся во мнениях по важным вопросам, касающимся будущего Исламской республики, однако у них есть определенные общие интересы: они отдают предпочтение плюрализму, ненасильственным политическим переменам и сосуществованию, а не постоянной конфронтации.
Америка уже не сможет защитить сама себя: просто нечем
В прошлом этой слабой коалиции было трудно превратить поддержку общества в прочное политическое влияние, отчасти потому, что официальные ограничения и репрессии неоднократно закрывали пространство для реформ. Тем не менее моменты внутреннего напряжения могут порой создавать возможности для формирования более широких альянсов, и даже для получения поддержки со стороны консервативных деятелей, которые признают необходимость изменений. Однако война, как правило, уничтожает такие возможности. А поскольку политику все чаще ставят в рамки лояльности и сопротивления, силы, наиболее склонные к компромиссу и наведению мостов, оттесняются на обочину.
Такая динамика указывает на то, что надежды на скорый крах политической системы в Тегеране основаны на непонимании того, как функционирует Исламская республика в условиях внешнего давления. Системы, построенные на базе жестко организованных идеологических сетей, часто оказываются более устойчивыми, чем они выглядят со стороны. Это особенно четко проявляется, когда внешние угрозы позволяют руководителям представлять внутреннее инакомыслие как составную часть масштабной конфронтации с внешним врагом. Война не ускоряет политические перемены, а усиливает тех, кто больше всего противится таким изменениям.
Это не означает, что Исламская республика невосприимчива к внутреннему давлению и неспособна осуществить политические изменения. Общество Ирана остается глубоко динамичным, а напряженность, отмеченная в ходе недавних протестов, показывает, что система сталкивается с реальными проблемами. Однако война редко создает условия, при которых становятся возможными масштабные политические изменения. Чаще всего она придает сил тем, кто наиболее подготовлен к конфронтации, и в то же время отодвигает на второй план тех, кто стремится к постепенным изменениям.
В конце концов, именно простые люди — семьи, испытывающие экономические трудности, молодые иранцы, надеющиеся на другое будущее, и граждане, оказавшиеся между молотом и наковальней государственных репрессий и внешнего конфликта, несут на себе самое тяжелое бремя.
Эмад Хатами является членом национального комитета ведущей реформистской партии Ирана "Этехад-е-Меллат", где он возглавляет комитет по внешней политике. Имеет степень магистра в области ближневосточных исследований, полученную в Тегеранском университете, специализируется на отношениях между США и Ираном. Хатами является соавтором трех книг по региональной политике.