Выхода нет. У Трампа в Иране есть четыре варианта — один другого хуже
Америка вступила в войну с Ираном с ошибочной стратегией, пишет The Economist. Она не предвидела, что иранцы перекроют Ормузский пролив. Сейчас у Трампа есть четыре варианта дальнейших действий. Но он до сих пор ничего не выбрал. Причина в том, что все четыре нехороши.
Ни один из них не гарантирует ни прекращения войны, ни смягчения вспыхнувшего экономического кризиса
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Стратегия Дональда Трампа в Иране подобна погоде в его родной Флориде: если вам что-то не нравится, просто подождите минут пять. В пятницу президент допустил, что американская кампания скоро “пойдет на спад”. По его словам, почти все военные цели достигнуты, а блокада Ираном Ормузского пролива его как будто бы не заботит вовсе, поскольку Америка всё равно этой артерией “не пользуется”.
Однако его примирительный тон продержался лишь до субботы. Затем он дал Ирану 48 часов на то, чтобы вновь открыть пролив и поставил ультиматум: если Тегеран будет упорствовать, Америка ударит и уничтожит его электростанции, начав с крупнейшей. Вот вам и спад!
Сторонники Трампа парируют, что его риторические кульбиты тщательно продуманы: президент оставляет за собой право выбора и держит Иран в напряжении. Почти всем остальным же стало окончательно ясно, что Америка вступила в эту войну с ошибочной стратегией — начиная с того, что не предвидела, что Иран перекроет пролив. Боевые действия продолжаются уже четвертую неделю, и у Трампа есть четыре варианта дальнейших действий. Он может начать переговоры, уйти, продолжить в том же духе или пойти на обострение. Если он до сих пор ничего не выбрал, то лишь потому, что все они нехороши.
Дипломаты все больше сомневаются, что Америка и Иран смогут договориться о прекращении огня. Этот вариант самый невероятный, учитывая трудности, с которыми стороны уже столкнулись за круглым столом. Иран дважды подвергался нападению в ходе переговоров с Америкой и по понятным причинам не горит желанием затевать новый раунд. В руководстве Ирана царит разлад, а нового верховного лидера, Моджтабу Хаменеи, никто не видел с тех пор, как он вступил в должность 9 марта. Америка может усомниться в том, что их иранские собеседники действительно говорят от имени режима.
Даже выбрать посредника и то будет непросто. В двух предыдущих раундах эту роль играл Оман, но он разозлил соседей по Персидскому заливу чересчур благодушной позицией по отношению к Ирану на протяжении всей войны. Они потребуют сменить посредника (и наиболее вероятным претендентом представляется Катар).
Узкого соглашения, которое смягчит санкции в обмен на ограничение ядерной программы Ирана, окажется явно недостаточно. Америка начнет любые переговоры с максималистской позиции: она потребует, чтобы Иран жестко ограничил еще и ракетную программу, а также свернул поддержку арабских ополченцев. У Ирана имеется встречный список пожеланий, куда вошли военные репарации и закрытие американских военных баз в регионе. Ни одна из сторон идти на уступки не настроена.
Если завершить войну посредством “сделки” не удастся, Трамп может попытаться просто ее прекратить. Некоторые его советники убеждают президента просто провозгласить победу. Он вполне мог бы последовать их совету и заявить, слегка приукрасив картину, что военный потенциал Ирана уничтожен: его флот потоплен, а ракетные заводы обращены в руины.
Это был бы самый выгодный вариант — выдать безрезультатную кампанию за решительную победу. В конце концов, он уже сделал это в прошлом июне, заявив, что ядерная программа Ирана “уничтожена” американскими ударами — и не важно, что спустя всего восемь месяцев он вновь назвал ее угрозой. Быть может, он опасается, что на сей раз убедить избирателей будет сложнее. Цены на бензин в Америке уже подскочили на 34% менее чем за месяц. Но большинство его сторонников-республиканцев по-прежнему поддерживают войну, и если ее прекратить сейчас, шок от скачка цен на нефть может улечься как раз к промежуточным выборам в ноябре.
Однако решить другие проблемы будет куда сложнее. У Ирана по-прежнему останется примерно 400 килограммов урана, обогащенного до уровня в 60% — и вновь обретенная решимость создать из него ядерную бомбу. Кроме того, в таком случае война окончится блокадой Ормузского пролива. На протяжении почти полувека обеспечение поставок нефти из Персидского залива было стержневым элементом американской политики на Ближнем Востоке. Прекратить кампанию сейчас — значит отказаться от этого принципа. Государства Персидского залива будут рвать и метать, предвидя бесконечные поборы и вымогательство. Иранские чиновники уже задумались о взимании пошлины с проходящих через пролив судов. Израиль тоже останется крайне недоволен.
На этот случай есть третий вариант — придерживаться прежнего курса. Америка и Израиль могут наносить воздушные удары еще несколько недель. Многие израильские официальные лица предпочли бы именно этот сценарий. Главнокомандующий заявил, что кампания продолжится всю еврейскую Пасху, которая заканчивается 9 апреля.
Число налетов иранских беспилотников на Израиль и страны Персидского сократилось с почти 1 тысячи в первый день войны до менее 100 в день сегодня. Некоторые “ястребы” в Вашингтоне утверждают, что после еще нескольких недель ударов по Ирану это число сократится еще больше — а, в лучшем случае, зашатается и рухнет режим. Тем временем у Америки будет время направить в регион больше военных кораблей и сколотить коалицию для конвоирования грузов через пролив.
Однако ничто не предвещает, что любая из этих мер сработает. Режим может сломаться, а может и нет — это доказуемо лишь эмпирически. Покуда Иран может продолжать эпизодические удары по судоходству, он сможет держать поддерживать блокаду пролива — и тем самым лишит Трампа громкой победы. Кроме того, это аукнется и в других местах: более 160 человек получили ранения 21 марта в результате удара двух баллистических ракет по югу Израиля (попытки перехвата провалились). И этим дело может и не закончиться. Столкнувшись с перспективой затяжной войны, Тегеран может усилить атаки на важнейшие объекты инфраструктуры в Персидском заливе. Как бы то ни было, экономические издержки возрастут, а продолжающиеся атаки Ирана истощат запасы перехватчиков в Израиле и странах Персидского залива.
Остается последний, самый решительный вариант: “эскалация ради деэскалации”, как выразился 22 марта министр финансов Скотт Бессент. Трамп вполне может воплотить в жизнь свою угрозу и ударить по иранским электростанциям. Он может приказать морским пехотинцам высадиться на остров Харк, где расположен главный иранский терминал по экспорту нефти, или на любой из трех спорных островов между Ираном и Объединенными Арабскими Эмиратами, стратегически расположенных близ пролива. Он мог бы десантировать спецназ, чтобы завладеть обогащенным ураном Ирана.
Эскалация будет чревата риском. Морским пехотинцам после захвата иранских островов затем придется их удерживать — вне всяких сомнений, под регулярными ударами беспилотников. Для рейда же по ядерным объектам Ирана спецназовцам придется обезвредить неприятеля на несколько дней.
Страны Персидского залива столкнутся с еще большей опасностью. Иран уже пригрозил ударами по их электростанциям и установкам по опреснению воды, если Америка выведет из строя его электросеть. Налет на остров Харк чреват еще более масштабными ударами по нефтегазовым объектам в Персидском заливе. По словам официальных лиц Катара, одна лишь атака иранских баллистических ракет на завод по производству сжиженного природного газа (СПГ) 18 марта нанесла значительный ущерб — достаточный для того, чтобы 3% мировых поставок СПГ выпали с рынка на срок до пяти лет.
Более того, ни один из этих вариантов на самом деле не положит конец войне. Президент может объявить о победе, даже если Иран продолжит блокаду пролива. Тегеран может счесть, что колоссальные издержки этого конфликта предотвратят его возобновление в будущем. Трамп может настаивать на своем еще несколько недель, после чего окажется все в том же тупике. Эскалация — не самоцель. Что Америка будет делать с островом Харк, если Иран всё равно откажется вести переговоры? Трамп развязал эту войну, но так и не придумал, как ее закончить.