Трамп не понимает, что честь для Ирана превыше всего

Представляем вашему вниманию статью профессора организационного поведения и психологии Стэнфордского университета Мишель Гелфанд, написанную для Project Syndicate.

Мишель Гелфанд

Иранская война вступает в четвертую неделю, большая часть дискуссий в США сосредоточена на отсутствии четкого плана завершения конфликта, эрозии давних союзов, а также непоследовательной дипломатии Дональда Трампа. Рассматривая конфликт как состязание за ресурсы и региональное влияние, Трамп полагается на санкции, изоляцию и авиаудары, чтобы заставить Иран уступить. Однако для Ирана ставки выходят за рамки материальных интересов.

Американская внешняя политика долгое время базировалась на простой предпосылке: наносите достаточно экономического ущерба и противники в конечном итоге сдадутся. Этот подход часто срабатывает, когда лидеры приходят к выводу, что их выживание зависит от компромисса. Но он не работает в обществах, где, перефразируя старую арабскую пословицу, честь важнее хлеба. Голод можно перенести, позор - нет.

В культурах, ориентированных на честь, конфликты ведутся не только из-за территории или богатства. Такие государства готовы нести чрезвычайные издержки для защиты своей репутации, даже с риском для собственного выживания. То, что внешним наблюдателям может показаться иррациональным, часто служит стратегической цели.

Эта логика имеет глубокие исторические корни. Культуры, основанные на чести, как правило, возникают в условиях, где институты слабы, а угрозы постоянны. В большей части Ближнего Востока, включая регионы Ирана, скотоводческая экономика и племенные системы делали богатство - часто в форме скота - одновременно ценным и легко похищаемым. Чтобы сдержать агрессоров, племена разработали строгие кодексы чести и готовность быстро наносить ответные удары.

Когда люди не могут полагаться на государство в вопросах защиты, репутация становится их главной обороной. Сдерживание требует доверия: если соперники верят, что вы нанесете ответный удар, они атакуют с меньшей вероятностью. Но доверие хрупко, и даже одна уступка может его подорвать.

Со временем такое стратегическое поведение превращается в моральные императивы. Твердость - это не просто благоразумие, но ожидаемая норма, а уступка под давлением рассматривается не просто как затратная, но как постыдная. Эти нормы сохраняются даже при изменении условий. В Иране честь остается встроенной в социальные ожидания, семейные структуры, религиозные институты и национальную идентичность.

Западные наблюдатели часто неправильно интерпретируют поведение в обществах, ориентированных на честь. Наши исследования по ведению переговоров показали, что основанный на фактах инструментальный язык, который обычно работает в США, может дать обратный эффект в Египте - обществе, ориентированном на честь. Там успешные соглашения зависят от демонстрации моральной целостности.

На этом фоне позиция Трампа в отношении Ирана особенно контрпродуктивна. Помимо экономического и военного давления, он неоднократно и без необходимости атаковал честь иранцев своими требованиями о «безоговорочной капитуляции» и угрозами «взорвать» газовые месторождения страны и «уничтожить» ее электростанции. В обществах, основанных на чести, доминирование и унижение не приводят к подчинению, они провоцируют эскалацию.

Стратегия Трампа исходит из того, что растущие экономические трудности в конечном итоге ослабят решимость Ирана. Но в культурах, основанных на чести, принуждение повышает репутационные ставки. Чем больше давление, тем важнее стоять твердо. Неповиновение - это сигнал: мы не будем унижены, какой бы ни была цена.

Таким образом, неповиновение Ирана не отражает неспособность реагировать на стимулы. Скорее, оно отражает другой набор стимулов. Режим Ирана не заслуживает сочувствия, но если США хотят победить, они должны понимать культурную логику, движущую поведением его лидеров.

Для этого США должны признать, что лидерам в культурах, ориентированных на честь, нужно пространство для изменения курса без видимости капитуляции. На практике это означает отказ от публичных ультиматумов в пользу тщательно выверенного дипломатического подхода, привлечение посредников, понимающих динамику чести, и создание путей отступления, которые снижают репутационные издержки для обеих сторон.

Собственный опыт Америки показывает, что эффективная дипломатия часто зависит от избежания публичного унижения. Во время Карибского кризиса 1962 года, например, президент Джон Кеннеди тихо предоставил советскому лидеру Никите Хрущеву путь отступления, сохраняющий лицо, конфиденциально согласившись вывести американские ракеты из Турции. Кризис был разрешен не потому, что одна сторона была сокрушена, а потому, что обе нашли способ отступить, не выглядя капитулировавшими.

В 1978 году в Кэмп-Дэвиде президент США Джимми Картер предотвратил срыв переговоров между президентом Египта Анваром Садатом и премьер-министром Израиля Менахемом Бегином, перейдя к челночной дипломатии, передавая предложения между домиками туда и обратно, чтобы ни одному лидеру не пришлось уступать публично. За этим последовал исторический мир.

Иранская война срочно требует аналогичного пути к деэскалации, который позволит обеим сторонам сохранить лицо. В подобных конфликтах вопрос не в том, сколько страна может вынести, а в том, что она не может позволить себе потерять. Для Ирана - это честь.

Copyright: Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org