Мясо дорожает, меры по сдерживанию цен неэффективны. В Кыргызстане предлагают новую идею: в чем ее суть
Стоимость говядины в Кыргызстане продолжает расти, цены опережают казахстанские при существенной разнице в уровне зарплат. Эксперты называют несколько причин подорожания — от роста расходов фермеров до сложной системы посредников. Какие предложения выдвигают в стране в условиях, когда мясо для многих семей становится деликатесом?
Ранним утром на бишкекском возле мясных рядов собираются покупатели. Смотрят на ценники и обсуждают: «Снова подорожало». Продавцы в ответ пожимают плечами — говорят, что сами покупают скот дороже. За последние месяцы такой разговор на базарах стал привычным.
По данным официальной статистики, средняя цена говядины в Кыргызстане в середине марта составила 741 сом (8,5 доллара) за килограмм. Это выше ценников на алматинских базарах. На розничном рынке в крупнейшем городе Казахстана говядину продают по 4100 за килограмм — 8,2 доллара.
Уровень доходов населения в двух соседних странах отличается существенно: если в Кыргызстане средняя зарплата составляет 45,7 тысячи сомов, или 523 доллара, то в Казахстане — 429 тысяч тенге, что эквивалентно 873 долларам.
ПОЧЕМУ ДОРОЖАЕТ МЯСО?Самое очевидное объяснение — подорожание живого скота. Фермеры говорят, что расходы на его содержание заметно выросли. Увеличивается стоимость кормов, ветеринарных препаратов и услуг, транспортные расходы. Влияет и погода: если лето засушливое и трава взошла плохо, фермеры вынуждены покупать дополнительные корма.
Когда животное продаётся перекупщику, а дальше в цепочке появляются другие посредники, цена возрастает. Каждая новая сделка увеличивает разрыв между суммой, которую получает фермер, и стоимостью мяса для конечного потребителя.
Большое число посредников значительно влияет на цену, объясняет председатель Ассоциации мясопроизводителей Кыргызстана Бакытбек Мамытканов.
«Например, я не хочу ехать в Ат-Баши за скотом и поеду в ближайший Кемин. В выходной рано утром выеду, доеду за полтора часа до Кемина и куплю там. А для того, чтобы привезти скот из Ат-Баши или Каракола, мне надо выезжать за сутки. Но я из-за разных обстоятельств отдаю эту работу посредникам. Они покупают в Ат-Баши, например, везут и продают в Кемине, я покупаю, привожу в Бишкек и здесь забиваю скот и продаю мясо. Таким образом, мы сами включаем 3–4 посредников», — отмечает эксперт.
О влиянии посредников на рынок говорили и в кабинете министров. В августе прошлого года для стабилизации было введено государственное регулирование цен. Действовало оно три месяца и, судя по сегодняшним ценам, значительно на ситуацию не повлияло. Согласно данным Нацстаткома, в январе 2026 года средняя цена килограмма говядины в стране превысила 700 сомов, она продавалась на 14 процентов дороже, чем годом ранее. В феврале продукт в среднем по стране стоил 719 сомов.
ИДЕЯ КЛАСТЕРОВМясо занимает центральное место в кыргызской национальной кухне, без него невозможны обычные домашние обеды и ужины и семейные праздники. Поэтому рост цен воспринимается населением особенно чувствительно.
На этом фоне власти Кыргызстана пытаются предложить системное решение. В марте правительство запустило пилотную программу создания так называемых «мясных кластеров» — производственных цепочек, объединяющих откорм скота, переработку и сбыт продукции. На проект планируется направить около 1,5 миллиарда сомов (17 миллионов долларов) льготного финансирования, которое распределят примерно между десятью хозяйственными объединениями.
По замыслу правительства, такая модель должна сократить издержки, повысить эффективность производства и стабилизировать предложение мяса на внутреннем рынке.
В рамках проекта выделяется по 150 миллионов сомов для одного кластерного объединения. Из этой суммы около 82 миллионов сомов будет направлено на закупку скота, тогда как оставшиеся 68 миллионов сомов разделят между участниками: компанией, занимающейся откормом, поставщиками и теми, кто реализует продукцию.
Мамытканов как один из авторов предложения о создании мясного кластера говорит, что такие хозяйства хоть и не способны снизить цены на мясо, но смогут стабилизировать рынок.
«Каждое хозяйство сможет закупить по 450 голов. Таким образом, 10 кластеров смогут купить 4500 голов. Скоту надо примерно 100 дней на набор массы. Через 100 дней кластер сможет давать рынку 45 туш ежедневно. Если каждая будет по 250–300 килограммов, это около 13 тонн мяса. Это 10 процентов от сегодняшнего потребления. Если, например, я получу средства на кластер, то я должен взять на себя обязательство продавать хотя бы на 5 процентов дешевле рынка. Кластеры создали, но пока не знают, какой механизм использовать. 10 процентов рынка не смогут сильно повлиять на рынок, но создадут условия для сдерживания цен», — считает эксперт.
Вместе с этим он отметил, что инициативная группа просила кабинет министров выделить 15 миллиардов сомов (171,5 миллиона долларов), однако в правительстве снизили эту сумму в десять раз.
Учитывая ограниченные планы и финансирование, понятно, что скорых ценовых эффектов ждать не приходится. К тому же пилотная программа — не долгосрочный механизм с постоянным финансированием и дальнейшим масштабированием проекта. Без устойчивых производственных цепочек структура рынка не претерпит изменений. Это признают и в Ассоциации мясопроизводителей.
«Если бы кластеры занимали хотя бы 50 процентов, то смогли бы значительно повлиять на цены», — убежден Мамытканов.
В Казахстане слово «кластер» вошло в лексикон чиновников много лет назад. Используется оно и в сельском хозяйстве, в частности в животноводстве. В прошлом году правительство сообщило о расширении проекта мясных кластеров с полным циклом производства — от заготовки кормов до реализации готовой продукции. В Минсельхозе заявляют, что субсидии на сумму около 80 миллионов долларов и льготное кредитование в год нацелены на уменьшение себестоимости производства мяса.
Однако цены на мясо в Казахстане, несмотря на эти меры, растут: за год стоимость говядины на алматинских рынках повысилась с 3800 тенге до 4100 за килограмм. В министерстве сельского хозяйства считают, что цены идут вверх из-за повышенного спроса соседних стран на мясо казахстанских производителей.
СОХРАНЯЮЩЕЕСЯ ДАВЛЕНИЕВ Кыргызстане рост цен на мясо отражает более масштабные процессы в экономике страны. Дорожают топливо, транспорт, электроэнергия и многие продовольственные товары. Всё это увеличивает себестоимость производства и торговли.
Даже если фермер не меняет объёмы производства, расходы на содержание хозяйства могут расти. А значит, рано или поздно это отражается и на цене мяса.
Потребительская инфляция по итогам 2025 года в Кыргызстане приблизилась к двузначной и составила 9,4 процента. Продовольственная инфляция при этом достигла 9,9 процента, на которую, в свою очередь, существенно повлиял рост цен на мясную продукцию — 13,6 процента.
Понимая остроту проблемы, власти пытаются реагировать. Государственные органы прибегали не только к регулированию цен, показавшему в целом неэффективность. Они проводили проверки на рынках, чтобы продавцы не завышали стоимость сверх установленного уровня. Однако административные ограничения работают временно. Они могут замедлить рост цен, но не устраняют причины, по которым этот рост происходит.
Кыргызстан формально считается страной, полностью обеспечивающей себя говядиной и бараниной. Внутреннее производство покрывает потребности населения. Тем не менее цены продолжают расти.
С одной стороны, спрос на мясо в Кыргызстане остаётся стабильным, а животноводство продолжает развиваться. По данным Евразийской экономической комиссии, Кыргызстан стал лидером среди стран ЕАЭС по приросту производства мяса: плюс 3,5 процента за первые девять месяцев прошлого года. Это 475 тысяч тонн мяса, включая птицу.
Но, исходя из общих тенденций в экономике, давление на цены может сохраняться, если будут расти издержки фермеров. Некоторые специалисты считают, что шагом к стабилизации рынка может стать сокращение числа посредников, развитие переработки.
Пока же на рынках Бишкека и Оша покупатели возмущаются, но продукт, без которого трудно приготовить еду для семьи, дорожает. И хотя разговоры о росте цен на рынке звучат почти каждый день, ответа на главный вопрос — когда они остановятся — пока никто не даёт.