Героиня романтической комедии
…Это интервью бралось следующим образом: я задавала вопросы, а Толкын писала на них ответы. А потом вопросы были убраны, и вот что получилось:
«Я родилась в Алматы 26 лет назад. Как рассказывали потом родители, из-за ошибки врачей у меня случилась травма шейного отдела позвоночника. Но то ли у меня характер такой, то ли семья у нас такая позитивная, но я с раннего детства воспринимаю себя как человека с сильным здоровьем. А диагноз для меня как цвет волос: кто-то — блондин, кто-то — шатен, а у меня вот ДЦП. Наверное, это все-таки благодаря семье, где я никогда не слышала: «Ты не сможешь, потому что больна». Моя мама шутит, что иметь ребенка с ДЦП — это как запланировать поездку в Париж, а попасть внезапно в Амстердам. То есть это не есть плохо. Да, бывало, что глупые люди обижали меня. Да, порой мне бывает сложно, но хотела бы я увидеть человека, которому легко и беззаботно живется! Скорее о том, что я не как все дети, мне напоминали чужие люди, которые стыдили: «Такая большая девочка и уселась на папу».
В детстве у меня было две страсти: играть на улице с младшей сестренкой до умопомрачения и рисовать. Папа, считая, что это полезно для моей правой руки, не экономил на обоях, и я их без устали разрисовывала-разрисовывала... В семь лет он записал меня в кружок рисования при Музее имени Кастеева. Трижды в неделю ранним утром мы с ним ездили туда из микрорайона Орбита, где снимали тогда квартиру.
Сначала мне было сложно провести даже просто ровную линию, но скоро я научилась рисовать горы и персонажей из любимой книги «Пеппи Длинныйчулок».
Нас три сестры, и мы в детстве дружили со всеми детьми из нашего двора. Когда они спрашивали, почему я плохо говорю и плохо хожу, сначала обижалась, а потом стала говорить, что упала с самолета. Но скоро все уже так привыкли ко мне, что даже научились понимать мою не совсем внятную речь, а мальчишки просто поднимали с двух сторон, сажали на плечи и уносили смотреть футбол, и потом мама искала нас с сестрой по всем дворам.
Кстати, мама никогда не запрещала нам приводить друзей домой. В детстве мы с сестрами устраивали вечеринки, на которые приглашали весь двор. Однажды мама вернулась домой с работы и увидела такую картину: папа, сидя на диване, невозмутимо читает газету, а по дому, как по музею, расхаживают дети, рассматривая мои картины.
Мне, может быть, даже повезло: благодаря диагнозу на мою долю выпала такая интересная и богатая приключениями жизнь, что иногда я завидую самой себе. Если бы не это, я, возможно, вышла бы замуж в 17 лет, стала бухгалтером и жила бы скучной, однообразной жизнью.
А давайте я вам расскажу, как поступала в Алматинский колледж декоративно-прикладного искусства имени Тансыкбаева. Когда я окончила спецшколу на дому, встал вопрос, что мне делать дальше. Поскольку без кисти в руках я не мыслила свою жизнь, мама пошла в колледж и сказала, что ее талантливая дочь, то есть я, хочет учиться здесь. Узнав мой диагноз, там заявили, что навряд ли мне разрешат сдавать вступительные экзамены. Больше всего люди, сидящие в приемной комиссии, боялись, что я упаду на территории колледжа. Так и сказали: «Она покалечится, а мы отвечай».
Но моя мама — очень настойчивый человек. Она все-таки сумела уговорить допустить меня к творческому конкурсу. Художники — народ без рамок и предубеждений: им мои работы понравились. Нас предупредили, что группу в этом году набирает очень авторитетный и строгий художник. Если он откажется от меня, никто ничего уже не сможет сделать.
А потом были экзамены. Неделю перед этим я не спала. Папа успокаивал: «Если не поступишь — не переживай. Художнику необязательно учиться». И вот мы приехали в колледж. Много незнакомых девочек и мальчиков, и все, как и я, нервничают. Вначале был творческий экзамен (рисунок, живопись и композиция), потом — русский язык. Папа с мамой ждали оценок так, как будто сами поступали. Когда узнали, что набрала проходной балл, радовались как дети.
Позже преподаватели рассказали маме, почему я все-таки смогла поступить. Мой будущий учитель, большой (не побоюсь этого слова) художник, увидел через приоткрытую дверь аудитории, где проходил экзамен, мои работы. Спросил, кто их автор. Когда человеку-солнцу, как я называю Кенжебая Дуйсенбаева, рассказали про меня, он сказал, что берет меня на свой курс.
Первые дни в колледже мне было по-настоящему страшно. Учитель тоже смотрел на меня с опаской. Другие педагоги прямо при мне, думая, что я еще вдобавок и глухая, с недоумением спрашивали, зачем он меня взял?! А я изо всех сил старалась установить с ним контакт. И добилась-таки! Через несколько месяцев стала его любимой ученицей. Однокурсники даже ревновали меня к нему, но в целом группа у нас подобралась очень хорошая. Все старались мне помочь: кто поднос с обедом донесет до стола, кто краску выдавит из тюбика… Ну и я тоже все делала так, чтобы людям со мной было легко. На занятия всегда заходила с улыбкой и никогда не опаздывала. В общем, я очень старалась. Я каждый день рассказывала дома про своего учителя. Мой папа даже шутил: «Ты, наверное, его любишь больше меня».
В конце семестра за исключением рисунка у меня по всем предметам были одни пятерки. И я так радовалась! Для меня сама учеба в АКДПИ была чудом. Колледж заменил мне школу, куда я всегда мечтала ходить.
А потом случилось горе. После долгой болезни умер мой папа. Остаться без него нам, четырем его девочкам, включая маму, было страшно. И мы, как барон Мюнхгаузен, стали вытаскивать себя за волосы из горя. Мне снова помогла живопись. Это был мой последний год в колледже. Мне предстояло писать диплом. Шесть месяцев делала эскизы по разным темами, наконец нашла свою — «Дети».
Я до сих пор с теплотой вспоминаю эти годы. Девушка, которая плохо ходит, невнятно говорит, но всегда улыбается, была первым опытом инклюзивного обучения в стенах колледжа. Вначале все ко мне относились с настороженностью, а потом на мою улыбку ответили такой же улыбкой, и скоро все забыли, что я не такая, как все. Когда я после колледжа собралась поступать в Академию искусств, один из преподавателей, наверное, переживая, как там меня примут, пытался остановить меня: «Толкын, кызым, зачем тебе идти туда? Ты же уже художник». Но я все же решилась. И все пошло по новому кругу. Несмотря на диплом живописца с отличием и рекомендательные письма, мне вновь попытались ответить отказом. В нашей стране сложно жить, если ты отличаешься от других. И опять мама отстояла мое право сдавать вместе со всеми вступительные экзамены. Я успешно прошла конкурс и поступила на третий курс. Со временем педагоги КазНАИ стали меня даже хвалить. Им нравился мой цвет, меня называли за сочность красок световиком. И все же мне было сложновато в академии. Я не приемлю «сделанности» в работе. Так называют слишком реалистичные, похожие на фотографии картины. А скоро мне стало просто скучно.
Я всегда мечтала побывать в Европе. Интуитивно чувствовала, что там для меня откроются другие возможности. Старшая сестра помогла осуществить мечту. Она отдала все свои сбережения, и мы с сестренкой уехали в Барселону, где собирались поступить в университет. На языковых курсах я встретилась с русской девушкой, муж которой работал в художественной галерее. Она показала ему мои работы. Ему они понравились, и в 2013 году состоялась моя первая выставка. Это было вау! В этом городе, в этой стране я почувствовала себя полноценной девушкой и художником. Меня даже стали приглашать на фотосессии в качестве модели, а скоро у меня появился молодой человек. Он был удивлен, почему у меня — такой красивой, умной и талантливой — нет рядом друга. «А тебя мои проблемы не смущают?» — спросила я его. И знаете, что я услышала от своего бойфренда-испанца? «Если для тебя это не проблема, то почему это должно смущать меня?»
Сейчас у меня проходит вторая персональная выставка. Вырученные от продажи картин деньги пойдут на благотворительность. Я хочу помочь казахстанским художникам в раскрытии их потенциала. Я бы хотела, чтобы в Казахстане уделяли больше внимания искусству. Не буду говорить об эстетической и духовной стороне таких вложений, как покупка картин, но если человек, у которого есть деньги, хочет увековечить свое имя, то картины будут самым умным вложением.
В планах у меня вместе с испанскими компаньонами открыть школу без лимитов, где будут учиться и казахстанские дети тоже. Сейчас меня пригласили быть резидентом арт-центра Espronceda в Барселоне, куда приезжают художники со всего мира. Здесь проходят мои выставки, и здесь же находится моя мастерская. Такие предложения поступают не каждый день, и я пока отказалась от учебы, хотя экзамены в университет успешно сдала.
Мне нравятся слова моего учителя: «Реальность абстрактна». Их можно применить как к живописи, так и к жизни любого из нас, потому что каждый видит вещи по-своему. Я могу доказать это на своем примере. Кто-то говорит, что я сильная личность, другой смотрит с жалостью, а третий считает, что я красивая. Разность точек зрения говорит о том, что в этом мире все абстрактно. Поэтому я в своем творчестве все больше и больше ухожу от классики.
Сейчас мне интересна тема «Двое». Между двумя людьми всегда есть магия. Бывает, кто-то один боится увидеть ее, иногда оба не замечают ее, но если вдруг ее увидят двое, то случается чудо! «Спасибо тебе. Благодаря твоим картинам мне снова хочется жить», — так поблагодарил меня на моей последней выставке один гость. А мой друг, итальянский художник, сказал мне однажды: «Когда я вижу, как ты рисуешь, мне тоже хочется работать».
Вот в принципе и все. Рассказав о себе, я просто хотела всем сказать: неважно, кто ты, неважно, какой ты, главное — иметь мечту и не быть инвалидом в голове. Вы меня просили рассказать о моей жизненной драме, но я не воспринимаю жизнь как драму. Жизнь — это подарок, даже если ты получил ее не в такой, как у всех, упаковке. Я желаю всем людям видеть только хорошее в сути любых вещей, и если вы везде будете искать своего Бога, то уверена: вы его увидите».