В оперном театре — премьера «Евгения Онегина»

В репертуаре Челябинского государственного академического театра оперы и балета новый спектакль — опера Петра Ильича Чайковского, поставленная международной командой.

Возвращение шедевра, воплотившего гений двух столпов российской культуры — Пушкина и Чайковского, стало событием крупного масштаба. Премьера прошла с большим успехом. Восприятию музыки, которой суждено быть вечной, способствовали прекрасно оформленная сцена с «вырастающими» деревьями, падающими хлопьями снега, блеском зеркальных отражений, игрой света, сменой цветовых гамм. Исполнители партий порадовали вокалом и, что немаловажно, соответствием возрасту персонажей — они хорошо двигались, танцевали. Было немало режиссерских находок: постановочная группа постаралась осовременить жанр, который сегодня пытаются отнести к устаревшим. Об этом разговор отдельный, хотя жизнь давно доказала, что классика вечна, время отбирает лучшее.

Как «им» наше все?

Итак, премьера. Над созданием спектакля работала творческая группа из-за рубежа. Режиссер-постановщик Михаль Знанецки — поляк, художник-постановщик Луиджи Сколио  —из Италии, художник по свету Зофья Довьят — из Польши. Главный дирижер и художественный руководитель челябинского театра Евгений Волынский также имеет большой опыт работы в Европе. Именно ему принадлежала инициатива познакомить русского зрителя с «европейским взглядом» на известное произведение. Скорее всего потому, что уже был знаком с Михалем по совместной работе в Кракове. Почему не пригласили своих, отечественных специалистов, Евгений Волынский отвечает вопросом на вопрос: а разве это обязательно? Главное, результат.

Любителей оперы волновал вопрос: удастся ли воплотить то многое, что вкладывает российский зритель в понимание Пушкина, который «наше все»,  в мир Чайковского, который если не все, то очень многое в нашем музыкальном наследии? Совпадут ли эмоции у зрителей с разной ментальностью? Накануне премьеры Михаль ответил на этот и другие вопросы:

— Я понимаю, что невозможно передать все тонкости пушкинского текста. Европейцев мы, прежде всего, хотели познакомить с фабулой произведения. Для российского зрителя, который знаком с пушкинским текстом гораздо глубже, важнее было сосредоточиться на музыкальной стороне. Но согласитесь, в основе оперного спектакля главное — музыка, вокальная составляющая. Мы это учитывали и очень бережно относились к музыкальному полотну.

С любовью к русскому искусству

Михаль сказал журналистам, что очень любит русских композиторов, русскую литературу, сообщил, что ему посчастливилось ставить русскую классику с Валерием Гергиевым в Санкт -Петербурге. Что первую интерпретацию «Евгения Онегина» он осуществил в Аргентине, где прожил много лет, затем были Хорватия, Испания. И везде спектакль был хорошо принят. В России это его первая постановка, хотя «послужной список» известного европейского режиссера насчитывает около двухсот музыкальных проектов в разных странах мира. Евгений Волынский подтверждает, что группа прошла строгий творческий отбор, наши представители специально знакомились с творчеством участников постановочной команды, выезжая за рубеж. Главным критерием был профессионализм.

Стихи и проза, лёд и пламень

Работа над спектаклем шла очень интенсивно. И, как признаются участники процесса, неожиданностей было немало. Самая главная из них та, что в спектакле использовались совершенно нестандартные решения. К примеру — лед и вода на сцене. Причем не бутафорские, а настоящие. По замыслу постановщика, склонного, как он говорит сам, к метафоричности, сердце главного героя было в начале покрыто льдом, который позже растаял от высокого градуса страстей. В появление воды плохо верилось, но технология уже была отработана в предыдущих постановках за рубежом и публику действительно ожидал такой сюрприз. Возвратившийся из дальних странствий главный герой попал, как Чацкий, сначала с корабля на бал, а затем в будуар полуобнаженной Татьяны, затопленный водой. Страсти кипели под дождем брызг, при этом все исполнители были мокрые в полном смысле этого слова.

В опере, как и следует из литературного первоисточника, это самая сильная кульминационная сцена. Эффект был, но вопрос, требовался ли этот охлаждающий страсти душ, не простой. Так ли он нужен, не ради же самого эффекта?

Охота к перемене мест

В соответствии с «водной» идеей произошли изменения и в постановке балетных номеров, в том числе знаменитого полонеза, всегда являвшемся украшением последнего акта. Артисты танцевали в специальной резиновой обуви.

Постановщики объясняют «охоту к переменам» тем, что любой застой гибелен для искусства, что взгляды у людей меняются, надо чувствовать и понимать тенденции. Сегодня во всем мире есть проблема — привлечение молодого поколения в храмы культуры. Для этого и используется масса «завлекающих» приемов, поскольку цель оправдывает средства. И благодаря новаторству интерес к классике, высокому искусству удается возродить. С этим нельзя не согласиться, хотя понятно, как важно соблюсти чувство меры и не впасть в крайности. Мнений на этот счет высказано немало. Они не однозначны и не могут таковыми быть. Евгений Волынский признается, что в процессе работы многие спорные моменты были сглажены, хотя в зарубежных постановках «вольностей» куда больше.

Свет и цвет

Зрители не раз выражали аплодисментами восхищение красотой оформления сцены. Побуждали к этому использование зеркальных поверхностей, необычные световые эффекты, цветовые решения. Великолепные костюмы по эскизам художницы Елены Сластниковой были изготовлены в Москве и Челябинске. Художница рассказывает:

— Мы восприняли достаточно сложную режиссерскую идею. Конечно, с использованием воды многое поменялось и усложнилось. Но в основе идеи создания костюмов — историческая составляющая, ведь все равно важно было передать аромат пушкинской эпохи. Использовались самые современные материалы, в которых артистам было бы легко и удобно работать. К тому же костюмы должны быстро сохнуть...

Главный дирижер оркестра и художественный руководитель театра Евгений Волынский говорит, что труппа не ставила главной задачу придерживаться классических канонов. Главным было донести до зрителей великую музыку, взволновать их сердца, разбудить прекрасное. А то, что о спектакле спорят и нет однозначного взгляда, свидетельствует об интересе к нему. Что уже немало!