В Симферополе представили музыкальный спектакль «Александр Невский»
Эпический мюзикл - такое не весьма распространенное жанровое определение дал Государственный академический музтеатр Республики Крым спектаклю «Александр Невский», поставленному в канун знаменательной даты - 80-летия Великой Победы, пишет "МК в Крыму".
В самом деле, трудно поставить кого-то в один ряд с Александром Невским, полководцем и дипломатом, давно и безоговорочно причисленным к лику святых Русской православной церковью, овеянному непреходящей славой, чьи высказывания, дошедшие до нас сквозь толщу веков, знает едва ли не каждый, кто учился в советской или русской школе.
Переложение в либретто мюзикла точно так же, как в сценарий знаменитого фильма Сергея Эйзенштейна (при всех переделках и сокращениях, к которым вынудили режиссера и Петра Павленко, соавтора сценария), направлено на «выпрямление» основной сюжетной линии (здесь - опасность, призвание князя, план сражения и битва). Также введены традиционные боковые линии: мерзкий предатель, монструозные враги и две контрастные пары влюбленных. Все ожидаемо, все не только в перекличку с хрестоматийным фильмом, но и со старой доброй сценической традицией. Ну и в театральной постановке несколько сугубо музыкальных номеров - песни под гусли, арии, зонги и дуэты и танцевальные сцены, более или менее привязанные к соответствующим эпизодам и сценам.
По-настоящему новая здесь только музыка Кима Брейтбурга, не только потому, что звучит она впервые, эта постановка - «мировая премьера», хотя здесь она не содержит особых усложнений и не является чем-то «самоигральным», как в «Иисус Христос - суперзвезда» или в «Юноне и Авось», но в целом она вполне соответствует жанру…
В чем же тогда реальная новизна, в чем же реальные предпосылки по-настоящему большого успеха этой постановки в Музыкальном театре Крыма? В гармоничном объединении всех составляющих театрального действа. Прежде всего в замечательной и, по моему мнению, безукоризненной работе дирижера-постановщика, заслуженного деятеля искусств Республики Крым Эльмиры Мухтерем.
Цельный музыкальный рисунок, заложенный композитором, не просто оживает в ее оркестровке, но и как бы живет в соответствии с содержанием сцен и эпизодов, то превращаясь в едва заметный, но необходимый окрас действия, то удачно поддерживая вокальные или танцевальные номера, то наполняя ощутимой иронией как поведение «тевтонов», так и, в особенности, проделки псковского боярина-предателя Микулы (заслуженный артист Республики Крым Андрей Фомин). В кульминационной же сцене театрального действа, собственно «Ледовом побоище», музыка приобретает грозную силу и выразительность, как бы дополняя и усиливая то, что практически невозможно показать в театре, сжимая и концентрируя в считанные минуты звучания часы исторической битвы на Чудском озере.
Хотя нельзя не отметить и оригинальную, и выразительную постановку этой сложнейшей сцены - и убедительную пластику движений актеров, и уместное использование выстроенных по замыслу художника-постановщика Кирилла Еремина пространственных конструкций. В этой кульминационной сцене, как ни в какой иной, сошлись, помимо упомянутых, усилия и режиссера, и балетмейстера, и художника по костюмам Гетты Петкевич, и всех троих мастеров, ответственных за техническое оформление.
Задача художественного решения спектакля, естественно, не сводится к выстраиванию пространства для кульминационной сцены. Кирилл Еремин, учитывая особенности геометрии зеркала сцены Музыкального театра, построил ряд наклонных и плоских подмостков, на которых размещалось большинство положительных героев, ополченцев и дружинников. За ними, как бы в отдалении, рисованные изображения Новгородского и Псковского кремлей и выдержанного в старорусском стиле фрагмента княжеского подворья в Переяславле. Для танцевальных и частично вокальных сцен, в которых исполнители не кажутся чрезмерно мелкими, отведено немалое пространство плоскости до практикаблей и части авансцены; так же размещается и массовка в намеренно ярких, хотя и закономерно простых одеяниях. Отрицательные же персонажи, тевтонские рыцари, дерптский епископ, боярин Микула, размещаются преимущественно на авансцене и в нижней части сценического пространства.
Что касается работы балетмейстера-постановщика, заслуженного деятеля искусств РК Александра Гоцуленко, то он в основном использовал те элементы русских и славянских народных танцев, которые не выглядят анахронизмом, то есть для обычного зрителя вполне соотносимы с XIII веком.
В постановке заняты едва ли не все актеры и актрисы театра, даже балетмейстеру выпала игровая и костюмная роль. При этом заметных неудач ни в собственно игре, ни в вокале не было. Что же касается удач, то их достаточно много. К ним можно отнести и роль, и вокальную партию псковитянки Василисы (заслуженная артистка РК Ольга Ижболдина), дуэт князя Александра с княгиней (артист Максим Галенков и заслуженная артистка Крыма Юлия Блинова), его же «хрестоматийная» финальная речь, роли друзей-соперников Буслая и Олексича (заслуженный артист РК Евгений Печенкин и артист Керим Эбубекиров) и Ольги (артистка Владислава Кривенко). Вполне хороши магистр фон Фальфен и епископ Буксгевден (заслуженный артист РК Игорь Юрченко и артист Владимир Троценко), сознательно вызывающие у зрителей невольные ассоциации с сегодняшними недругами.
И все без исключения составляющие успешного спектакля, о которых сказано выше, несут на себе отпечаток цельного творческого замысла, сложившегося у режиссера-постановщика, заслуженного деятеля искусств Республики Крым Владимира Косова. На какие-то предыдущие находки, например сделанные в фильме Сергея Эйзенштейна и некоторых отечественных операх, он, полагаю, опирался, но цельность и оригинальность его творческого замысла и отчетливость его исполнения неоспоримы.