Православие и красная идея
Все чаще слышу о том, что коммунистический проект вполне сочетается в Православием, никак не рвет и не противоречит тысячелетней истории России и надо только исключить из идеи социализма несколько ее ошибок, сварить ее с верой в Бога, и мы придем к прекрасной справедливой стране.
Знаете, что: это ложь.
Причем ложь и о Православии, и о красной идее.
Это одновременно оскорбление и людей Церкви, утопленных строителями «нового мира» в крови, и красных вождей, у которых их идеалы с Православием никак не сшивались.
От святой воды, окатившей недавно памятник Сталину, думаю, ему было бы очень больно.
Я понимаю, что людьми, верящими в это смешение, часто движут добрые чувства и искренняя любовь к стране, или нелюбовь к безыдейной эгоистичной чужой для нас западной модели, или верность прежним идеалам и присягам, или просто ностальгия, но это смешение - это не просто незнание, это ересь.
А на ересь надо отвечать.
Тем более, иллюзия того, что это смешение возможно, рождается в самом нашем странном времени, когда мы можем идти к возрожденному Кафедральному собору своего города по улице Ленина, мимо его же взмахивающего памятника, а труп этого советского бога лежит до сих пор неупокоенный под куполами главных русских святынь.
Кому-то это очень нравится, кто-то (чаще те, кому мила на самом деле левая идея) говорят: «пусть всё будет, это история», но это жизнь во лжи и раздвоенности.
И в этом выросли уже новые поколение русских людей: мы переживаем из-за безыдейности, в которой они росли, но безыдейность рождается в том числе и от смешения идей.
Я не знаю, как не то что красные идеи, а даже просто эти памятники и имена революционных вождей на наших улицах соединяются с Православием – с религией Любви, Правды, служения ближнему, подлинной свободы, силы, Победы и устремлённости в Царство, Которое «не от мира сего».
Но знаю, что тихое соглашательство с этими идеалами, а тем более симпатия к ним, способны спровоцировать повторение прежних сценариев. Потому что сработает железный духовный закон: «Даст тебе Господь по сердцу твоему».
И тогда растеряются и испугаются все: и хорошо пообедавшие восторженные левые интеллектуалы, любящие искать оправдание расстрельным спискам, и так же хорошо пообедавшие либеральные говоруны, сплевывающие одинаково и на идеологию, и на саму Россию.
Посмотрим просто на дела человека, награжденного до сих пор самым большим числом памятников и топонимов в некогда православной стране и спросим, в каком месте эти дела сшиваются с религией Любви и можем ли мы считаться православной, хранящей веру, красивую традицию и смыслы страной, пока носим на себе эти топонимы?
Как сшивается с Православием, например, первое в мире разрешение абортов, после которого в стране наступила практически их пандемия - к 1934-му на 1 рождённого ребёнка приходилось уже по трое убитых. Ленин - навсегда главный детоубийца планеты.
Как с Православием, бережно хранящим семью, смыкается откровенная война с семьей, которую Троцкий называл «архаичными затхлым косным учреждением»? Декреты «о расторжении брака» и о «гражданском браке», после которых число разводов в стране моментально увеличилось в 100 раз: до 11 разводов на 1000 браков, а к 1926 году на 1000 браков было уже 477 разводов!
Не нынешний Запад, а Ленин первый начал кампанию по расчеловеченью и оскотивниванию человека. Мы вымираем и сейчас, наши женщины не хотят рожать, наши мужчины часто боятся становиться отцами и вообще мужчинами, государство бьется в попытках стимулировать многодетность и семейственность, но мы делаем это под памятниками и знамёнами человека, первым нанёсшим сокрушительный удар по неколебимой прежде русской семье. Или я не должен про это вспоминать, глядя на истуканов? А о чем тогда?