Об исповеди
Если исповедовать значит открывать, то исповедоваться - значит открывать что-то о себе. Это что-то есть наши личные грехи, совершенные вольно и невольно, днем и ночью, в уме и в помышлении.
Если в покаянии участвуют двое -приносящий покаяние и принимающий его, т.е. человек и Бог, - то в исповеди принимают участие трое: человек, Бог и слуга Божий.
Это наличие третьего является серьезным препятствием для одних людей и соблазном для других. Многим и часто казалось, что достаточно личной молитвы, прямо и без посредников обращенной к Богу, достаточно личного осознания греха и сожаления о нем.
Мы согласны с тем, что покаяние не ограничивается одной лишь исповедью.
Как целожизненный подвиг, покаяние включает в себя и милостыню, и примирение с обидчиками, и воздержание, и борьбу со страстями.
Вся жизнь христианина - это путь покаяния, Слово покаяние означает «перемена», и для вечной жизни в Боге нам нужно измениться. Но есть, несомненно, в покаянии место и для исповеди, как есть место для посещения врача в трудном деле лечения.
По количеству врачей на душу населения наша страна является одним из рекордсменов мире.
Однако случись серьезно заболеть, найти хорошего специалиста -труд немалый и хлопотный.
Такова же ситуация и с пастырством.
Понятен страх и стыд любого человека, не желающего выворачивать наизнанку душу перед первым попавшимся священником.
Человек хочет быть уверен в том, что будет понят правильно, что его не унизят больше, чем он уже унижен совершенными грехами, что он встретит сострадание или хотя бы сочувствие.
Серьезность и тонкость этого вопроса ложится тяжелой ответственностью на плечи священника, а невнимательность к этому вопросу заставляет одних людей откладывать исповедь на многие годы или ехать за тридевять земель к «пастырю доброму».
Рекомендации по поводу того, о чем говорить НА и что читать ДО исповеди, исчисляются сотнями.
Мы не будем класть сюда свою лепту. Скажем лишь то, что представляется главным. Бесполезно говорить о мелочах, утаивая большое.
Маленькие грехи имеют свойство возвращаться обратно, если корни греха не вырываются. Исповедоваться нужно только о своем.
Грехи жены, детей, соседей, начальника на исповеди не вспоминаются.
Не вспоминаются также грехи, совершенные кем-то когда-то, даже если они последствиями своими отягощают жизнь целых народов.
В грехе цареубийства или в грехе Адама каяться не стоит, стоит разобраться со своей запутанной и испорченной жизнью. Когда глубоководный батискаф медленно опускается в черную бездну океана, покрытые холодным потом от страха люди смотрят на приборы или в иллюминаторы.
Время от времени, выхваченные лучом прожектора, им попадаются на глаза такие подводные страшилища, которых ни на одной картине Босха не увидишь.
Я говорю это потому, что осознать грехи и осветить покаянием глубину сердца - почти то же, что спуститься на дно океана.
Кто-то измучился каяться в одном и том же и стыдится исповеди, поскольку не исправляется. Кто-то годами не исповедовался, потому что охладел к вере, или осуетился, или обиделся на священника.
А кто-то мечтает о первой исповеди, как мечтал Остап о Рио-де-Жанейро. Мечтает долго и бесполезно, без надежды на осуществление, потому что боится сделать последний шаг и склониться перед аналоем.
Есть еще много разных состояний относительно исповеди.
И лучшее из них - это такое, при котором человек не привыкает к святыне и не утрачивает благоговения, но всем естеством ощущает пользу этого Таинства.
Ведь можно всю жизнь питать душу этим контрастом между тоскою раба, стоящего на коленях (в начале исповеди) - и вольным полетом орла, широко раскинувшего крылья (конечно, после).