Салтычиха: почему она так и не созналась в преступлениях
История Дарьи Николаевны Салтыковой — это не просто хроника чудовищных преступлений, а наглядное и страшное пособие по истории российского крепостного права. Её дело, насчитывающее 138 доказанных убийств крепостных, стало громким судебным прецедентом, в котором столкнулись архаичное право помещика на жизнь и смерть своих «душ» и попытка верховной власти ввести это право в хоть какие-то рамки. Самое поразительное, что сама Салтычиха до конца своих дней так и не признала вины, считая расправы над крестьянами своей законной привилегией.
От примерной вдовы к «уроду рода человеческого»
После скоропостижной смерти мужа в 1756 году 26-летняя владелица огромного состояния, мать двоих сыновей, казалась образцом благопристойности: набожная, занимающаяся благотворительностью. Однако вдовство и, возможно, личная драма (историки предполагают несчастную любовь к деду поэта Тютчева) запустили механизм патологической жестокости.
Современные психологи ретроспективно диагностируют у неё эпилептоидную психопатию, для которой характерны вспышки ярости, злопамятность и садизм. Но ключевым был не диагноз, а её абсолютная, ничем не ограниченная власть над сотнями людей. Её жертвами, в основном молодыми крестьянками, двигались как страх, так и бытовая зависть: помещица не могла смириться с их возможностью создать семью.
Механика безнаказанности: взятки, связи и статус
Методы пыток Салтыковой поражали изобретательностью: от избиения поленом и раскалёнными утюгами до обливания жертв кипятком и закапывания заживо. Но ещё более показательна система, которая десятилетие покрывала эти зверства.
С 1756 по 1762 годы на неё поступило 21 официальная жалоба! Каждый раз расследования разбивались о стену её высокого социального статуса, имиджа «благодетельницы», щедрых взяток и влиятельных покровителей в московской юстиции. Жалобщиков, напротив, объявляли клеветниками и ссылали. Шесть лет безнаказанного террора наглядно демонстрировали: закон защищал не людей, а сословные привилегии.
Личное вмешательство императрицы: создание прецедента
Ситуация изменилась лишь в 1762 году, когда двум крепостным, Ермолаю Ильину и Савелию Мартынову, чудом удалось передать челобитную лично Екатерине II. Молодая императрица, пришедшая к власти с идеями просвещённого правления, увидела в этом деле шанс продемонстрировать новый курс. Она взяла расследование под личный контроль, отстранив коррумпированный местный аппарат.
Шестилетнее следствие, несмотря на продолжавшиеся попытки Салтыковой подкупить следователей, выявило чудовищные масштабы её преступлений. Однако даже под угрозой казни она не раскаялась, заявляя: «Крепостные — не люди, а значит, их убийство — не преступление».
Однако она ошиблась. Императрица, взявшая под собственный контроль это дело, велела дознавателям довести его до конца, и ни один высокопоставленный покровитель Дарьи уже не мог ей помочь.
В процессе следствия к Дарье Николаевне был приставлен Дмитрий Васильев — священник московской церкви Николая Чудотворца, который должен был уговорить барыню добровольно сознаться в своих противоправных деяниях. Целый месяц он проводил религиозные беседы, но кровавая помещица так и не сделала чистосердечного признания.
В результате суд вынес Салтыковой самый суровый приговор — смертная казнь, а Екатерина II своим указом помиловала садистку-убийцу, заменив казнь пожизненным заточением в подземной камере московского Ивановского женского монастыря без права общаться с внешним миром.
Но прежде чем направить Дарью Николаевну к месту отбывания наказания, её лишили дворянского титула, права носить фамилию отца и мужа, а также наделили прозвищем «урод рода человеческого» и стали именовать местоимением «оно».
Кроме того, ей предстояло взойти на установленный на Красной площади эшафот, и час простоять на нём с табличкой «мучительница и душегубица», будучи привязанной к позорному столбу.
Роковая арестантка
В общей сложности Салтыкова просидела в тюрьме 33 года, где и умерла на 71 году жизни. 11 лет заключения она провела в лишённой источника света камере, а остальные 22 года отсидела в пристройке монастыря, имевшей крошечное окошко. Через него проходившие мимо люди могли смотреть на бесчеловечную злодейку, которая при каждой возможности оплёвывала визитёров.
Лишь один человек не вызывал у неё негативных чувств – приставленный к дверям каморки тюремщик, с которым она исхитрилась завести романтические отношения, приведшие к рождению их общего ребёнка.
И всё же, несмотря на все её кровавые бесчинства, Дарья Салтыкова после смерти была отпета и погребена согласно канонам православной веры на кладбище Донского монастыря, где уже обрели последний покой все её родственники, в том числе сыновья от законного брака.