Элитные зэки «Владимирского централа»: в каких условиях их содержал КГБ
Во время Великой отечественной войны во Владимире была создана особая тюрьма для элитных заключённых, осужденных по политическим мотивам. Условия содержания которых могли показаться фантастическими даже на воле.
Элита за решеткой: система «номерных»
В недрах легендарной тюрьмы действовала особая иерархия. Отдельные заключенные, осужденные по политическим статьям, получали статус «номерных». Их имена знали лишь единицы — высшее руководство тюрьмы и несколько сотрудников КГБ. Для всех остальных они существовали только как цифры в отчетах.
Цена за «стирание личности» была неожиданно высокой. Привилегии, которые получали эти сидельцы, поражают воображение: они могли возлежать на нарах круглосуточно (неслыханная роскошь в тюремном мире!), носить обычные прически вместо «нулевого» образца, ежедневно встречаться с родными и гулять по два часа.
Но самое удивительное — им разрешалось заниматься литературным трудом, вести рукописи, получать свежую прессу и книги из городской библиотеки Владимира. Через начальника тюрьмы они имели возможность заказывать продукты и предметы быта за свой счет. Двухразовое горячее питание дополнялось утренним и вечерним чаепитием, а рацион разнообразили свежими овощами. Медицинский осмотр проводился еженедельно.
Кто удостоился особых условий?
Архивы Владимирского централа хранят имена тех, кто оказался в этой категории. Здесь отбывали наказание руководители прибалтийских республик, родственники советской элиты — например, Константин Орджоникидзе, брат наркома Серго Орджоникидзе, а также члены семьи Надежды Аллилуевой, второй супруги Сталина.
Особую категорию составляли шпионы и коллаборационисты высокого ранга. Аладжанян, священник и агент британской разведки; венгерский разведчик Тибор; Борис Меньшагин, назначенный немцами бургомистром Смоленска. Литовский политический деятель Гедемин Меркис оставил любопытные воспоминания: он делился едой с охранниками, которые питались хуже его, и при этом изучал серьезную литературу по экономике и истории. Большинство «номерных» обрели свободу после смерти Сталина.
Василий Шульгин: тюрьма как убежище
Особое место среди них занимает фигура Василия Шульгина — бывшего депутата Государственной думы, принимавшего отречение Николая II. Арестованный в 1944 году в Европе, он получил от эмигрантского правосудия максимальный срок. Владимирский централ стал его домом на долгие годы.
Сокамерниками Шульгина стали писатель Андреев, академик-биолог Василий Парин и князь Петр Долгорукий. Из назначенных 25 лет он провел за решеткой 12, выйдя на свободу в 1956-м. Но самое поразительное — в своем дневнике он оставил строки, переворачивающие представление о тюремном заключении:
*»Как бы я провёл эти 12 лет на свободе? Меня кто-то содержал бы, и кто знает, может быть, чаша моих унижений была бы на свободе хуже, чем в тюрьме. Моё перо, которое не умеет служить, не могло бы меня кормить. В наше время независимые люди не нужны никому. Их место — тюрьма или богадельня. То и другое представили мне Советы, то есть, принципиальные враги, политические противники».*
Парадоксально, но факт: для некоторых политических противников советская власть создала условия, которые они сами воспринимали едва ли не как благодеяние. История «номерных» заключенных Владимирского централа — это не просто страница тюремной хроники, а зеркало эпохи, где понятия «свобода» и «неволя» приобретали совершенно особый смысл.