Как русские поселенцы на Аляске решали проблему нехватки женщин

Когда первые русские промышленники и казаки ступили на землю Аляски, они быстро поняли: здесь всё иначе. Иная природа, иные законы выживания, иные люди. Но самая большая неожиданность ждала их в сфере, о которой в отчётах Российско-Американской компании предпочитали умалчивать. Женщин среди колонистов практически не было. А без женщин в суровом краю не выжить — ни физически, ни хозяйственно.

Страна без невест

Цифры, которые приводит историк Светлана Фёдорова, выглядят сегодня почти фантастическими. За всё время существования Российско-Американской компании (РАК) русских женщин в колониях было в десять раз меньше, чем мужчин.

Представьте себе Ново-Архангельск 1820-х годов — столицу Русской Америки. Здесь женщины составляли лишь 14% русского населения. А на острове Кадьяк — и вовсе полтора процента. Даже к 1860 году, когда до продажи Аляски оставалось всего ничего, ситуация оставалась удручающей: 576 мужчин и 208 женщин.

Эти люди приехали сюда не романтики ради, а пушного зверя для. Казаки, охотники, купцы, промышленники — все они считали Аляску временным пристанищем. Но время шло, а женщины не появлялись. Природа брала своё, и мужчины начинали искать выход.

Женщины из другого мира

Самым очевидным решением были аборигенки — алеутки и индианки. И дело тут не только в «физиологии», как писали стеснительные чиновники в отчётах. В условиях сурового климата мужчина-одиночка, даже самый умелый, быстро превращался в нищего. Нужны были руки, которые сошьют парку, завялят рыбу, разведут огонь в очаге.

Церковь, конечно, разрешала браки с туземками, но с условием: невеста должна принять православие. Однако многие русские не спешили под венец. Кто знает, сколько ещё придётся проторчать на этой ледяной окраине? Может, завтра — домой? А там и законная семья, и дети… Зачем осложнять себе жизнь узами с индианкой?

Бизнес на любви

Особые нравы царили на южном побережье, среди индейцев-тлинкитов. Этнограф и правитель Ново-Архангельской конторы Кирилл Хлебников оставил яркое описание местных обычаев:

«Многие из них привозят <…> девок и приглашают русских ими пользоваться; всё, что получает девка, отбирается хозяином. <…> Известно, что многие промышленники разорились, одевая своих гнусных любовниц».

Резкость Хлебникова можно понять. Человек европейской культуры, он с трудом переносил вид индианок, которые «прорезают нижнюю губу и вставляют деревянные планки, придающие чрезвычайно отвратительный вид лицу». Но даже он, скрепя сердце, признавал: туземная проституция — «необходимое зло». Иначе, писал Хлебников, «неизбежны противоестественные преступления, кои при недостатке женщин и были примечены».

Моряк Гавриил Давыдов, побывавший на Аляске в 1802 году, упоминал, что сам правитель Александр Баранов пытался бороться с «закоренелым развратом находящихся здесь русских». Пытался, но, судя по всему, безуспешно.

Калифорнийский гарем

На южной границе русских владений, в Форте-Росс, проблемы были те же, но с местным колоритом. Здесь вместо тлинкитов мужчины сходились с женщинами калифорнийских индейских племён. Комендант Александр Кусков называл их просто и без сантиментов — «девки».

Переписи 1820–1821 годов зафиксировали в Форте-Росс 57 туземных женщин. Большинство из них оставались язычницами: православные имена имели только четыре. Отношения часто были временными. Как отмечает историк Алексей Истомин, когда мужчины возвращались на Аляску, индианки возвращались «на своё природное место» — любимое выражение Кускова из отчётов.

Что думали в Петербурге?

В 1827 году правитель Аляски Пётр Чистяков направил в главное правление компании отчаянный запрос: нельзя ли прислать женщин из России? Ответ из столицы вошёл в историю своей бюрократической деликатностью:

«Статья сия на первый случай может показаться слишком соблазнительна, потому что женщины доброй нравственности одни без мужей в Америку не поедут, а посылать туда заведомо развратных и штрафованных в надежде, что они исправятся, правила разборчивости не позволят».

Проще говоря: хорошие бабы не поедут, а плохих нам не надо. Проблему оставили решать на месте.

От сожительства к закону

Постепенно, под давлением начальства и собственной совести, колонисты начинали венчаться. К 1830-м годам в Форте-Росс большинство индианок уже были законными жёнами. Дети от таких браков получили особый статус — их называли креолами.

Креолы становились полноправными подданными Российской империи, говорили по-русски, исповедовали православие и часто занимали важные посты в компании — служили приказчиками, штурманами, даже правителями факторий. К 1863 году, всего за четыре года до продажи Аляски, во владениях РАК насчитывалось 1989 креолов — практически столько же, сколько и этнических русских.

Так на далёкой северной земле, вопреки всем трудностям и предрассудкам, рождался новый народ. В его жилах смешалась кровь тверских крестьян, поморских промышленников, алеутских охотниц и калифорнийских индианок. И когда в 1867 году российский флаг в Ново-Архангельске спустили навсегда, именно креолы остались хранителями русского языка, православной веры и памяти о той удивительной стране, которую мы называем Русской Америкой.