Почему на самом деле в русской армии запрещали носить усы ниже губы
В русской армии усы никогда не были просто украшением лица. Они служили знаком принадлежности к воинскому сословию, отличали нижнего чина от штатского, а иногда и офицера от солдата. С петровских времён бороды и усы стали предметом строгого регулирования: царь заставлял брить всех, кроме духовенства и крестьян, вводя пошлину за «бородовой знак». К середине XVIII века правила смягчились, но только для отдельных родов войск. Кавалерийский устав 1755 года прямо предписывал кирасирам и драгунам отращивать усы, подчёсывать их и даже чернить фаброй. Гренадёрам конным велено было отращивать их «как возможно длинно» и заворачивать по щекам. Усы стали элементом строевой выправки — они должны были выглядеть одинаково у всего полка.
К началу XIX века картина усложнилась. При Александре I усы разрешались только лёгкой кавалерии — гусарам и уланам. Пехота, артиллерия, тяжёлая кавалерия брились гладко. Офицерам безусым оставаться было проще: борода или усы считались привилегией, а не правом. Нижним чинам иногда предписывали искусственные усы, чтобы в строю всё выглядело единообразно. Усы превратились в инструмент дисциплины: их фабрили, завивали, подстригали по шаблону. Но настоящая жёсткость пришла позже.
1837 год: император заметил «странность»
15 ноября 1837 года директор Военного департамента фон Брадке опубликовал приказ, который стал классикой воинского устава. Николай I, человек, для которого армия была не просто войском, а воплощением порядка и русской идеи, увидел в войсках то, что ему не понравилось. Солдаты и офицеры начали подражать «странным, нередко из-за границы к нам достигающим обычаям» — длинным волосам, причёскам и, главное, усам и бакенбардам, которые выходили за рамки приличия.
Государь повелел: «вменить в непременную обязанность всем гг. военным начальникам строго наблюдать, дабы ни у кого из подчинённых их не было прихотливости в прическе волос». Волосы должны быть стрижены единообразно: спереди и на висках не длиннее вершка (4,5 см), вокруг ушей и на затылке — гладко, приглажены справа налево. А главное — про усы: «не допускать никаких странностей: и в усах и бакенбардах, наблюдая, чтобы первые были не ниже рта, а последние, ежели не сведены с усами, то также не ниже рта, выбривая их на щеках против онаго».
Это и есть тот самый запрет, о котором до сих пор спрашивают: усы не ниже рта. Не ниже губы. Ниже — значит «странность», значит иностранная мода, значит нарушение строя. Приказ вошёл в Полное собрание законов Российской империи и действовал десятилетиями. Он касался не только солдат, но и офицеров. Даже генералы должны были следить, чтобы усы не свисали ниже линии рта, превращаясь в «турецкие» или «французские» завитки.
Почему именно «не ниже рта»
На первый взгляд кажется, что причина гигиеническая или практическая — усы мешают есть, дышать в строю или надевать кивер. Но документы говорят другое. Николай Павлович не ссылался ни на вшей, ни на порох, ни на рукопашную. Он говорил прямо: «неприлично допускать… подражания странным обычаям». Император, который сам носил аккуратные усы и бакенбарды, увидел в длинных свисающих усах проявление индивидуальности и чужеземщины. После Наполеоновских войн в Россию проникли европейские моды — длинные бакенбарды, «французские» усы. Солдаты, вернувшиеся из походов, иногда позволяли себе вольности. Николай, воспитанный в прусском духе, не терпел такого. Армия для него была механизмом, где каждый винтик — на своём месте. Усы ниже рта нарушали симметрию строя, делали лицо «невоенным», превращали солдата в щёголя.
Это было продолжением политики унификации. Ещё в 1832 году Николай разрешил усы и бакенбарды всем воинским чинам (кроме гвардии и свиты), но уже через пять лет затянул гайки. Приказ 1837 года — реакция на замеченные «прихотливости». Командиры обязаны были следить лично. Нарушителей ждали выговоры, аресты, как в случае с кавалергардскими поручиками при Константине Павловиче. Усы стали не привилегией, а обязанностью выглядеть строго по уставу.
Практика и последствия
На деле приказ выполнялся жёстко. Нижним чинам до 1847 года усы вообще запрещали, потом разрешили, но с условием — строго до линии рта и часто с обязательной фаброй (чёрной краской). Офицеры фабрили усы только на парадах и караулах. В строю лицо должно было выглядеть одинаково: чистое, подтянутое, без «странностей». Это помогало в парадной службе: когда тысячи солдат стоят шеренгами, свисающие усы сразу бросаются в глаза и разрушают картину.
Но была и обратная сторона. Солдаты, особенно в кавалерии, где усы были традицией, чувствовали ограничение. Длинные «гусарские» усы, которыми гордились, приходилось подстригать. Приказ стал символом николаевской дисциплины — той самой, где даже волосок на лице подчинялся императорской воле.
От Николая к Александру: смягчение и возврат
При Александре II правила начали ослабевать. В 1855 году фабру оставили только для караулов и парадов, в 1859-м отменили совсем. В 1874 году Александр разрешил бороды и усы почти всем военным (кроме гвардии и свиты). Александр III, сам носивший большую бороду, в 1881 году дозволил растительность без ограничений по чину. Усы ниже рта перестали быть преступлением. К началу XX века в армии носили и «николаевские» аккуратные усы, и длинные, и бороды. Запрет 1837 года ушёл в историю как пример того, насколько мелочно император следил за внешним видом войск.
Советская и современная армия: новые причины
В Красной Армии и Советской усы разрешались, но с оговорками. Устав внутренней службы требовал: «причёска военнослужащего, усы, если они имеются, должны быть аккуратными, отвечать требованиям гигиены и не мешать использованию средств индивидуальной защиты». Здесь уже главными стали практические причины: противогаз должен прилегать плотно, борода и длинные усы этому мешают. Вши в окопах, канцерогены в бороде, рукопашная, где за усы могут схватить — всё это пришло позже. В современной Российской армии пункт 344 Устава внутренней службы повторяет то же: брить лицо своевременно, усы — аккуратные и не мешающие снаряжению. Но запрет «ниже губы» как таковой исчез. Он остался памятником николаевской эпохи.