В СССР был свой Эпштейн: Гадкое дело поразило даже Хрущёва

В 1955 году Москву облетела волна шока от скандала, разразившегося в высших эшелонах власти и культуры. Это был настоящий русский вариант громкого американского "дела Эпштейна" - с закрытым клубом для избранных, где под видом интеллектуальных посиделок царили беспутство, алкоголь и плотские утехи.

Всё закрутилось в феврале 1955-го, когда на стол Никите Сергеевичу Хрущёву, первому секретарю ЦК КПСС, легло загадочное письмо. Отправительница, пожелавшая остаться инкогнито, обрушила лавину обвинений на драматурга Константина Кривошеина. По её словам, этот влиятельный литератор заманил её 18-летнюю дочь на подмосковную дачу в Валентиновке, где процветал настоящий вертеп: оргии, запои и моральное разложение.

Моя восемнадцатилетняя дочь попала в беду. Подруга свела её с пожилым человеком, который представился писателем Константином Кирилловичем Кривошеиным. Сначала они встречались в кино и ресторанах, а потом он пригласил её к себе, чтобы "почитать пьесу" - говорится в письме.

Мать рассказывает, что ей удалось поговорить с дочерью, которая забросила учёбу и часто пропадала. Её материнское сердце не выдержало и она поехала в гости к писателю. В его роскошной квартире она провела около получаса и была потрясена увиденным.

Слушая его циничные рассуждения, я была в шоке, - пишет она Хрущёву. - И всё это происходит у нас в столице. Он совсем не писатель. У него, кажется, есть две или три инсценировки, которые нигде не ставят. Но денег у него много, живёт он богато. Кроме квартиры есть дача под Москвой. Очевидно, главным источником существования служит квартира. По словам дочери, у него постоянно бывают какие-то пары.

Среди завсегдатаев значились такие персоны, как министр культуры Георгий Александров в компании актрисы Ларионовой, академик Еголин с какой-то 'Эллой' из театра Вахтангова, профессор Петров с 'Аней' и много других.

Хрущёв, известный своей нетерпимостью к подобным безобразиям, распорядился провести тщательное расследование. И оно оправдало самые мрачные подозрения.

Следствие раскрыло целую сеть. Кривошеин, мастер слова и интриг, на протяжении лет методично подбирал себе "кадровый резерв": студенток, балерин, начинающих актрис. Он заманивал их видимостью покровительства - мол, связи с министрами и академиками откроют двери в большой мир карьеры, ролей и научных степеней.

Дача в Валентиновке превратилась в запретный оазис для элиты, где за тостами и беседами скрывались недостойные сцены. Молодые девушки становились разменной монетой в обмене на влияние и привилегии.

Кульминацией стал закрытый разбор в Московском горкоме партии. Хрущёв лично вызвал на ковёр ключевых участников и устроил им допрос с пристрастием. По воспоминаниям очевидцев, когда генсек прижал к стенке пожилого академика Еголина с вопросом, зачем тому понадобилось наведываться в этот "современный бордель", тот выдавил сквозь зубы:

– Так я ничего, я просто гладил…

Эта фраза разлетелась анекдотом по коридорам власти, окрестив происходящее "делом гладиаторов".

Все участники скандала не стали отрицать свою причастность и лишились своих должностей. Главный виновник, Кривошеин, отделался приговором за спекуляцию антиквариатом. Бывший министр культуры Георгий Александров был отправлен в Минск, где продолжил изучать марксистскую философию. Главному "гладильщику" Еголину влепили строгий выговор и понизили в должности, вскоре после этого он умер. Член-корреспондента АН СССР Владимира Кружкова сослали за Урал.

Но самым мрачным эпизодом этой истории стала судьба Зинаиды Лобзиковой - женщины, которая тоже написала письмо. Её дочь Алина, студентка балетного училища, попала в сети Кривошеина, который пообещал помочь ей попасть в труппу Большого театра. В темном переулке на Зинаиду напали неизвестные и жестоко избили. От полученных травм она скончалась в больнице, а Алина оказалась в психиатрической клинике. Преступление так и осталось нераскрытым, оставив после себя шлейф несправедливости.