Рязанский политолог Юрий Мостяев: «Запад переписал историю Победы»
«Когда в следующий раз услышите фразу „СССР = нацизм“, просто спросите: „А кто тогда брал Берлин?“».
Политолог Юрий Мостяев в интервью «Рязанским ведомостям» рассказал, как, по его мнению, страны Запада переписывают итоги Великой Отечественной войны и пытаются стереть из памяти роль СССР в разгроме нацизма. По словам эксперта, победа Советского Союза в 1945 году не только сломала хребет нацизму, но и изменила весь мировой порядок: «Социализм стал глобальным проектом. В ответ Запад развязал информационную войну — тихую, незаметную. Мы просто не заметили, как она началась», — заявил Мостяев. Он также обратил внимание на фигуры западных мыслителей, ставших признанными авторитетами: «Книги Хайека, Поппера, Арендт сегодня называют классикой. Но немногие знают, что их теории о „тоталитаризме“ продвигались и финансировались через фонды, связанные с ЦРУ. Их цель была проста: поставить знак равенства между СССР и нацистской Германией. А Франкфуртская школа — Адорно, Хоркхаймер — пошла ещё дальше: она сформировала миф о ГУЛАГе как „втором Освенциме“. Так победу превратили в преступление». Мостяев считает, что в 1990-е годы Россия сама едва не приняла эту версию истории: «Во время перестройки в российские университеты хлынули западные гранты. Философы вроде Валерия Подороги писали, что Россия должна покаяться за советское прошлое и устроить „новый Нюрнбергский процесс“ — уже против самой себя. Так идеи, которые 50 лет взращивались на Западе, вдруг стали у нас „академической наукой“». По мнению эксперта, современное противостояние с Западом началось задолго до 2022 года: «Эта война началась не в 2022-м. Она началась в 1945-м, когда Запад не смог простить СССР Победы. Сначала её украли, потом обесценили, а теперь пытаются стереть из памяти. Но есть факт, который невозможно переписать никакими грантами: без СССР не было бы Победы. И пока мы это помним — их пропаганда бессильна», — подчеркнул Юрий Мостяев. «Когда в следующий раз услышите фразу „СССР = нацизм“, просто спросите: „А кто тогда брал Берлин?“».