О тайнах крымских пещер, опасностях и красотах подземного мира: интервью со спелеологом Вячеславом Лихачёвым

Пещерные люди

О таинственных голосах и тайнах крымских подземелий – в интервью со спелеологом Вячеславом Лихачёвым, чей опыт насчитывает 30 лет.

СРЕДИ ОКАМЕНЕЛОСТЕЙ

– Какие пещеры Крыма самые опасные? Есть ли такая, куда вы не полезете даже под страхом смерти?

– У меня таких фобий нет. Есть на Чатыр-Даге пещера почти 200 метров глубиной. Это просто огромный вертикальный колодец: входной диаметр около 30 метров, и вся эта масса уходит вниз почти отвесно. Когда работаешь там на верёвке, чувствуешь себя маленьким и ничтожным. Там интересный ход, его условно называют «метрополитен»: арочный свод, плавно уходящий в темноту. Высота около восьми метров. Есть зальчики с большим количеством натёчных образований – очень красиво. И редкость: в этой пещере можно находиться без фонаря – солнечный свет добивает до дна. Если погасить фонарь и постоять, то света достаточно, чтобы ориентироваться и даже работать на небольшом участке.

Есть Солдатская пещера – самая глубокая в Крыму, одна из самых сложных. В отличие от большинства наших пещер, здесь много воды. Есть так называемые гуровые ванночки – образования, появляющиеся при длительном стоянии воды в углублениях. Из-за высокой концентрации солей кальция и магния со временем образуются минеральные корки, нарастающие друг на друга. Получаются каскадные ванночки, как маленькие озёрца. Ближе ко дну начинаются сифоны – это участки, которые сначала идут вниз, потом вверх и полностью затоплены. Чтобы пройти дальше, надо погрузиться, проплыть под водой и вынырнуть в другом месте. Есть и узкий участок, он называется «линза». В 1993 году там погиб человек. Он застрял, долго пытался выбраться, перегрелся в гидрокостюме, вымотался.

– С какими реальными рисками сталкивается спелеолог?

– В наших пещерах почти стопроцентная влажность, температура воздуха около +8 градусов. Полная темнота. В некоторых пещерах повышенная, иногда опасная концентрация углекислого газа и даже радона. Часто встречаются глыбовые завалы, через которые надо пробираться. Большинство пещер в Крыму – вертикальные, поэтому есть опасность падения с высоты. Например, однажды человек упал в 30-метровый колодец. Падение было каскадным, с ударами об уступы, в результате возникли серьёзные переломы. Восстановление заняло два или три года.

Есть пещера Ход Конём – в ней тоже пришлось вызывать спасателей. Опытная группа спустила не самого подготовленного участника. При подъёме он выдохся, не смог двигаться самостоятельно. Бывает ещё такая вещь: при длительном зависании на снаряжении пережимаются артерии, нарушается кровоснабжение конечностей – и человек просто не может встать, не чувствует ног.

А в пещере Таврида во время исследований была обнаружена высокая концентрация радона. Сначала никто не понял, что происходит, а потом появились симптомы: тошнота, головокружение. После этого длительные работы прекратили, провели вентиляцию.

– Случались ли в вашей практике смертельные случаи? Что чаще всего приводит к трагедиям?

– Один из самых громких – в стометровую шахту упал автомобиль. В это время внизу на верёвках работали люди. Один погиб. В той же пещере погиб ещё один человек – позже выяснилось, что на верёвку попала кислота от аккумулятора и она была повреждена. Был случай, когда человеку не хватило длины верёвки. Он штурмовал пещеру в одиночку, при спуске сорвался, сломал ногу, не смог дотянуться до верёвки, погиб от переохлаждения и истощения. Был случай гибели в узости – человек выбился из сил, получил гипертермию. 15-летний парень погиб из-за ошибки навески верёвки – техника была нарушена.

– Как под землёй меняется восприятие времени, себя, мира? Есть ли моменты озарения, почти мистики?

– Ход времени точно меняется. Есть эксперимент: французский учёный Мишель Сифр провёл шесть месяцев под землёй на глубине 135 метров. Он полагался только на свои ощущения. Каждый день считал от 1 до 120 по одной цифре в секунду. Сначала уходило 2 минуты, в конце – почти 5. Его сутки растянулись: день – 36 часов, ночь – 12. То есть его 24 часа стали равны 48.

СТРАШНО КРАСИВЫЕ

– Какие пещеры Крыма вы считаете самыми красивыми?

– Эмине-Баир-Хосар поражает масштабами, залами, сталактитами, подсветкой, будто в сказке. Мраморная – «Зал сказок», «Тигровый лаз», идеально отполированные натёки. Всё как вырезано вручную. Пещера 200 лет Симферополю – сокровищница Крыма: медово-карамельные кристаллы, сталактит в рост пятиэтажного дома. В Солнце Кастере – натёчные диски, неожиданные карманы с кристаллами. В пещере Гнева – акустика, своды, как в соборе, озёрца с кристаллическим дном. Дублянского – микромир с залами, сталагмитами, озером и поющими сталактитами. Красная (Кизил-Коба) – самая длинная и разветвлённая. Есть подземная река, водопады. Она овеяна легендами.

– Расскажите о самых интересных легендах и мифах, которые сопровождают крымские пещеры.

– Есть легенда о Белом спелеологе. Говорят, это дух парня, спустившегося в пещеру в белом комбинезоне. Его имени не помнят, но помнят образ. Во время одного из спусков с ним случилось несчастье, и он остался в гроте навсегда. С тех пор бродит по переходам пещеры, охраняет свои владения от неуважения и помогает тем, кто попал в беду.

– Известны истории крымских «пещерных людей». Например, севастополец ушёл от цивилизации и поселился в пещере. Часто с таким сталкиваетесь?

– Часто встречаем бездомных. Но, честно говоря, и у самих иногда возникает желание остаться. Однако на деле жить там сложно. На тебе трёхслойная одежда: термобельё, утеплитель, комбинезон... Даже просто сходить в туалет – проблема. Продукты жизнедеятельности мы не оставляем – всё выносим на поверхность. Вообще, для обустройства быта, на мой взгляд, идеальна пещера Эгиз-Тинах-3. Мы с воспитанниками спортивного лагеря как-то проводили в ней ночь. Я рассказал ребятам, что когда мы долго находимся без света, да ещё и уставшие, то масла в огонь подливает наш мозг: у нас начинаются слуховые и зрительные галлюцинации. Мы отчётливо слышим голоса приближающихся людей, порхание птиц, мяуканье котов… Ребята легли спасть в предвкушении, тщательно прислушиваясь к каждому шороху. Но единственное, что мы слушали той ночью, – это чей-то громкий храп (смеётся. – Ред.).

Диана МАСЛОВА