Доме-музее Ильи Сельвинского в Симферополе прошла лекция ко Дню родного языка
День в музее
«Мне двадцать лет. Вся жизнь моя – начало»
Маленький дом
В крохотном симферопольском переулке Бондарном приютился такой же маленький Дом-музей Ильи Сельвинского. Далеко не каждый житель крымской столицы знает о его существовании. Между тем жизнь там кипит: не успел отгреметь концерт вокал-джаз-бэнда, как все свободные места в центральном зале уже заняли почитатели поэзии.
Лично разработанную и, без преувеличения, выстраданную лекцию о перекличке в судьбе и творчестве двух поэтов представила… актриса Крымского академического русского драматического театра Радмила Фадеева. Событие приурочили ко Дню родного языка, который отмечался в России 21 февраля.
Как же её занесло на эти лекторские «галеры»? На самом деле всё очень просто: Радмила окончила Литературный институт имени Горького, кстати, тот же вуз, где когда-то вёл семинары стиха Илья Сельвинский.
«Зацепившись» за одно произведение поэта более позднего поколения Давида Самойлова, она провела работу настоящего исследователя, и в результате родился рассказ о двух личностях – учителе и ученике, о взглядах на жизнь 20-летних парней, разнесённых историей в разные поколения, о войне и, конечно, о любви.
Неблагодарное дело – пересказывать лекцию Радмилы, да ещё и исполненную с высоким актёрским мастерством, которое никуда не спрячешь. Надо полагать, она однажды, а может быть и не раз, повторит этот опыт – уж тогда не зевайте, бегите слушать и смотреть. Благо впереди у автора целая жизнь. Радмила и сама всего несколько лет назад перешагнула 20-летний рубеж. Тем ценнее работа, которую проделала актриса и, как мы теперь понимаем, литературовед.
Юность – не время игр
«Мне двадцать лет. Вся жизнь моя – начало», – писал в венке сонетов «Юность» Илья Сельвинский, которому примерно столько лет тогда и было. Его ученик Давид Самойлов встретил своё 20-летие в 1940 году. На молодые годы обоих поэтов выпали кому Гражданская война, кому Великая Отечественная. Но как писал в 1945-м Самойлов: «Ты дожил до судного дня. И этим не кончилась повесть».
Он же написал поэму «Снегопад» о случайной встрече во время войны солдата и женщины, которую до сих пор читают актёры со сцены. Как рассказала Радмила Фадеева, чтобы не переутомлять публику, многие оставляют событийную линию и пропускают в поэме отступления. По её наблюдениям, из текста чаще всего выбрасывают и это:
Я бы ещё сказал о ней.
Но женщины военных дней
В ту пору были не воспеты,
Поскольку новые поэты
Не научились воспевать,
А не устали воевать.
Кое-кого из их числа
Уже навеки приняла
Земля под сень своих просторов:
Кульчицкий, Коган и Майоров,
Смоленский, Лебский и Лапшин,
Борис Рождественский, Суворов –
В чинах сержантов и старшин
Или не выше лейтенантов –
Созвездье молодых талантов,
Им всем по двадцать с небольшим…
Все перечисленные выше поэты – друзья Самойлова, завсегдатаи тех самых поэтических семинаров в Литинституте. И все они погибли на войне.
На словах не передашь – надо было видеть искренние слёзы Радмилы Фадеевой, когда она озвучивала даты смерти каждого…
Срочно нужен экскурсовод
По словам «лектора» (возьмём этот формальный термин в кавычки), она вышла на Сельвинского, изучая творчество Самойлова.
– Выясняю, что это стихотворение Сельвинский написал в 20 лет в Симферополе, что есть музей Ильи Сельвинского, и просто звоню в него. Говорю: «Здравствуйте, вы можете провести мне экскурсию?» Мне отвечают: «Да, сколько вас?» Я говорю: «Одна». А я уже шла туда в этот момент. Я в 10 минутах пешком от музея живу. В 18:30 у меня в театре репетиция, а на часах 16:30. Я просто иду вот с этим сгустком нервов и вдохновения. Прихожу, мне рассказывает очень интересный экскурсовод, она ловит мой нерв и начинает говорить то, что не планировала, видимо. И мне пришла в голову идея изучить, глубоко погрузиться в материал. И так началась эта история, – рассказала Радмила Фадеева.
И вы тоже приходите в Дом-музей Сельвинского – там интересно. Мало ли к чему это подвигнет вас…
Алексей НЕЖИВОЙ.
Читайте также: Как картина «Улочка в снегу» отражает историю и атмосферу старого Симферополя