Он держал в страхе тех, кто ковал ему славу в СССР! Издевательское упражнение ученика Тарасова выдерживали единицы
«Иногда и не видел уже ничего, просто падал».
«После первой тренировки минут сорок сидел ошалевший. Во рту пена, в голове шум. Думал: как здесь люди-то выживают? Один игрок сломал ключицу и не мог тренироваться на льду: «Не могу держать клюшку». А тренер Моисеев ему: «Но ноги-то здоровые? Побегай по сугробам». В Новогорске огромное поле — метров двести пятьдесят, снег там никто не чистил, и Моисеев велел пробежать туда-обратно 10 раз, пока команда тренируется. После тренировки смотрит: в заснеженном поле — протоптанная тропинка. «А откуда я знаю, сколько раз ты пробежал? Завтра чтоб было 20 дорожек», — рассказывал бывший защитник московского «Динамо» Анатолий Федотов в интервью.
Во времена СССР почти все тренеры практиковали жесточайшие нагрузки. В прошлом веке фактически не существовало демократического подхода к тренировочному процессу. Это сейчас есть специалисты, которые планируют занятия с учетом хронических травм отдельных хоккеистов и стараются заботиться о здоровье подопечных. Если у одного из игроков серьезные проблемы с коленями, то в современном хоккее тренер с большей долей вероятности посадит его на велосипед, а не заставит бежать кросс по асфальту. Но раньше все было иначе. Тренировочный процесс был один на всех. И если хоккеист не мог выполнять его в полном объеме по медицинским или другим причинам, то просто уходил из команды.
Что касается главных приверженцев экстремальных нагрузок, то первыми на ум приходят Анатолий Тарасов и Виктор Тихонов. Два бывших наставника ЦСКА и сборной СССР в разные периоды буквально мучили хоккеистов на ежедневной основе. Все, кто поиграл под руководством Анатолия Владимировича и Виктора Васильевича, даже спустя много десятилетий с содроганием вспоминают их тренировки. Но в Советском Союзе был еще один специалист, тренировочный процесс которого выдерживал далеко не каждый хоккеист. Речь о Юрии Моисееве, большую часть игровой карьеры проведшего в ЦСКА во главе с Анатолием Тарасовым. Учитывая этот факт, сразу становится понятно, у кого учился будущий наставник куйбышевского СКА, московского «Динамо», «Ак Барса» и других клубов.
Как и у вышеупомянутых Тарасова и Тихонова, у Моисеева было любимое упражнение. Которое он задействовал в занятиях гораздо чаще остальных. И как нетрудно догадаться, именно его сильнее всего ненавидели подопечные Юрия Ивановича. Оно называлось «загоны». Суть в следующем. В один из углов площадки ставились двое ворот. Эта часть льда ограничивалась своеобразным забором, роль которого чаще всего выполнял заливочный шланг. Внутри этого пространства располагались 2 или 4 хоккеиста. И в зависимости от их количества велась игра 1 на 1 или 2 на 2. Основная сложность состояла в том, что забивать можно было в любые ворота. То есть упор делался на максимальную маневренность, постоянную смену ритма, торможения, ускорения и борьбу за шайбу. Выдержать такое даже на протяжении одной минуты мучительно тяжело. Но Моисеев придумал дополнительную сложность. Все это хоккеисты делали в поясах весом 12–14 килограммов! А если Юрию Ивановичу казалось, что игроки недостаточно интенсивно выполняли упражнение, то вся команда строилась на лицевой линии и бежала в этих поясах 5 кругов. Так что как вы можете догадаться, вопросов с самоотдачей во время выполнения этих «загонов» не было никаких.
«В «Кристалле» у Черенкова тоже, конечно, были большие нагрузки, но то, что я увидел в «Динамо»! Иногда и не видел уже ничего, просто падал. Лежал и думал: отслужу два года — и пропадай все пропадом, вернусь в Саратов. Потом-то я, конечно, был только благодарен — и Моисееву за такие нагрузки, и нашим нападающим за учебу. После них в чемпионате только против ЦСКА было сложно. Ну еще против «Сокола» Богданова, где физика тоже была в порядке. А воскресенский «Химик», к примеру, или «Крылья» просто укатывали. Они ко второму периоду начинали подсаживаться, а мы-то на самом ходу. Через год на сборах я эти «загоны» уже полушутя выполнял, новых ребят чуть не на круг делал», — вспоминал Федотов в интервью.