Александр Николаевич Блохинцев, замечательный ульяновский исследователь-краевед, многолетний борец за культурное наследие нашего региона, стоявший у истоков Ульяновского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, глубоко прорабатывал тему симбирян-участников движения декабристов. В советское время это был правильный повод привлечь внимание властей и общества к делу сохранения памяти о дореволюционном прошлом. Декабристскую тему Александр Николаевич особым образом раскручивал, обращаясь к истории села Ундоры, этой истинной жемчужины Симбирского-Ульяновского края: здесь жил декабрист Василий Петрович Иваше. И не только летом 1845 года у ивашевской родни гостил Николай Романович Цебриков (18001866), бывший поручик Лейб-гвардии Финляндского полка, которого Блохинцев также причислял к сонму декабристов-симбирян. Если иметь ввиду некоторую трагикомичность связанных с нашими декабристами сюжетов Ивашев и Завалишин находились в момент бунта в Симбирске, Башмаков оказался в бунтовщиках поневоле, а Анненков находился в рядах правительственных войск и прямо подавлял восстание то, Николай Цебриков, точно, наш. Каре декабристов на Сенатской площади отражает атаку правительственной кавалерии В организации заговорщиков он не состоял. В роковое утро 14 декабря 1825 года на Сенатской площади оказался случайно. Его батальон квартировал за городом, и в Петербург гвардии поручик Цебриков приехал, чтобы показаться врачу, а ещё зайти в библиотеку, взять на почитать пару номеров набиравшей популярность газеты Северная пчела. Заметив толпу и выдвигавшиеся куда-то войска, будучи человеком любопытным и непосредственным, Цебриков кинулся в самую гущу событий и скоро понял, что события эти чреваты последствиями. Он увидел подходившую к Сенатской площади колонну Гвардейского экипажа, особой воинской части, предназначенной для комплектования и обслуживания придворных яхт и гребных судов, и во главе её, со знаменем, своего младшего брата Александра! Карбонарии! Куды вы прёте! там кавалерия! закричал, будто, Николай Цебриков, желая образумить бунтовщиков, и попытался вырвать из рук брата Александра знамя тот, разумеется, знамя не отдал. Невольным свидетелем эпизода сделался император Николай I. Может показаться парадоксом, но государь положительным образом оценил усилия декабриста Александра Цебрикова отстоять флаг, а не усилия невесть откуда взявшегося Николая Цебрикова флаг вырвать. Новый император во всём ценил порядок и следование воинским уставам. Слово карбонарий в России XIX века было ругательным бандит, опасный вольнодумец. Карбонариями (уголбщиками) называли итальянских повстанцев, боровшихся за установление в Италии республиканского режима: в обряд посвящения в это движение входило приготовление древесного угля, откуда и пошло несколько странное имя. Про карбонариев знали не все. Нижние чины Гвардейского экипажа показали так им показалось что поручик Цебриков кричал: В каре против кавалерии. И, так как декабристы, действительно, составили каре и дважды успешно отразили кавалерийские атаки, то Цебриков, поначалу, показался властям, едва, не руководителем восстания по меньшей мере, в Петропавловской крепости Цебриков содержался вместе с Павлом Пестелем и Петром Каховским, приговорёнными к повешению как главные руководители бунта. Впрочем, закончилось всё сравнительно благополучно, и Николай Цебриков был всего лишь разжалован в солдаты его младший брат-знаменосец, вообще, избежал репрессий и дослужился до адмирала; говорили, что и Николай Романович мог отделаться ещё легче, но подвёл пылкий характер. Не сошёлся характером рядовой Цебриков со своим командиром в Оренбурге, куда попал на службу, и спасением стал перевод на Кавказ в конце 1826 года. Бывший дом Карповых, в котором в 1826 году гостил Николай Цебриков. Фото 1983 года К новому месту службы Цебриков ехал в сопровождении жандарма через Казань и Симбирск. В нашем городе жили два его старых приятеля, однокашники Алексей и Николай Карповы, брат которых Петр Карпов командовал Симбирским губернским батальоном, подразделением внутренних войск, в том числе, охранявшем места заключения. Часто случалось, что от государственных преступников старые друзья и даже родственники шарахались, как черти от ладана, но не от Цебрикова в Симбирске! Симбирск, по замешанным лицам этого города, сочувствовал нашему несчастью, вспоминал Николай Романович. Нет, общество не манкировало своим либерализмом, оно расчётливо действовало через дам, их нельзя было уволить со службы и им нельзя было отказать. Дамы, через супругу, упросили Петра Карпова освидетельствовать состояние здоровья и задержать на неделю ради болезни декабрист, действительно, страдал от нарывов. Лечился он не в тюрьме, а в доме у Карповых, выходившем на Соборную площадь. Дамы даже пытались зазвать Цебрикова на бал, но Николай Романович благоразумно отказался, не желая подставлять своих гостеприимцев. Взятие крепости Ахалцих в августе 1828 года, в котором участвовал Николай Цебриков 9 августа 1828 года рядовой Цебриков особо отличился во время Русско-турецкой войны (18281829 годов), в битве при крепости Ахалцих, что в современной Грузии. Над полем битвы страшнейшая гроза, хлестал ливень, порох отсырел, и сражение шло врукопашную. За бой Николай Романович был представлен к Георгиевскому кресту и получил его. В 1838 году Цебриков был представлен к первому офицерскому чину прапорщика, а в 1840 году вышел в отставку и смог беспрепятственно вернуться в центральную Россию. В 18411843 годах он служил управляющим имениями в Тамбовской губернии и, видимо, в симбирские пределы Николая Романовича также привёл поиск места. Его приветил симбирский помещик отставной генерал Андрей Егорович Головинский, приходившийся дядей декабристу Василию Ивашеву. Между дядей и племянником было всего два года разницы, и Головинский был незаконнорожденным сыном симбирского губернатора Александра Толстого, которому Ивашев приходился внуком: в детстве Головинский и Ивашев воспитывались как братья. Теперь же в родовом имении Ивашевка, в Сызранском уезде, генерал Головинский воспитывал сына декабриста, своего внучатого племянника Петра, по воле императора Николая I вынужденного расплачиваться за отцовские грехи: мальчик не имел права даже на дворянскую фамилию, числясь в податном сословии, тем более, на родовые капиталы. Декабрист Николай Цебриков в старости. На сюртуке виде Георгиевский крест, полученный за сражение пож Ахалцихом Николай Романович поражал тех, кто встречался с ним в Ивашевке он был великолепным рассказчиком, в лицах живописавшем свою юность, военную службу, встречи с интересными людьми. Но особым чувством загорались глаза 45-летнего старика, когда он повествовал о событиях 14 декабря 1825 года, дне который резко переменил всю его жизнь. Жизнь, вопреки всему, прожитую ярко и достойно. Обсудить новость можно в нашем телеграм-канале 73online Иван СИВОПЛЯС, научный сотрудникМузея-заповедника Родина В. И. Ленина
