В«Всё началось сВ Леонида КаневскогоВ»: следователь Татьяна Курмазова — оВ работе иВ громких делах Новосибирска ИзВ детективов — вВ жизнь следователя: какВ криминальные истории становятся реальностью. В«Всё началось сВ Леонида КаневскогоВ»: следователь Татьяна Курмазова — оВ работе иВ громких делах Новосибирска ИзВ детективов — вВ жизнь следователя: какВ криминальные истории становятся реальностью. Коридоры следственного управления обычно звучат одинаково: приглушённые шаги, редкие звонки, короткие фразы наВ ходу. Кабинет следователя третьего отдела поВ расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации поВ Новосибирской области старшего лейтенанта юстиции Татьяны Курмазовой — исключение. Здесь строгая В«служебнаяВ» геометрия вдруг разбавлена деталями, которые будто специально придуманы, чтобы человек внутри этой профессии неВ превращался вВ функцию. Журналист Om1В Новосибирск Роман Софин, прибывший вВ преддверии 15-летнего юбилея соВ дня образования Следственного комитета Российской Федерации, первым делом замечает вВ кабинете попугаев — Жулика иВ Люсю. Они суетятся, перешёптываются по-птичьи и, кажется, вообще неВ знают слова В«протоколВ». НаВ подоконнике — цветы, рядом наВ стене — календарь сВ изображением музыканта Михаила Круга. В В«Всё началось сВ Леонида КаневскогоВ»  — Татьяна, вы помните, сВ какого момента всё В«щёлкнулоВ»? Когда захотелось именно туда — вВ уголовную историю? Татьяна рассказывает, чтоВ её тянуло неВ кВ В«романтике погонВ», аВ кВ логике расследования: хотелось узнать, какВ изВ разрозненных деталей собирается цельная картина. ИВ тут она сама подсказывает будущий заголовок дляВ статьи, почти смеясь надВ собственной прямолинейностью:В В«Вы смотрели все передачи Леонида Каневского? АВ яВ смотрела, меня всегда вот это привлекало. Всё началось сВ ЛеонидаВ». В«Эти загадочные расследования меня привлекалиВ», — добавляет она, объясняя, чтоВ интерес кВ уголовным предметам вВ вузе уВ неё был неВ В«дляВ зачётаВ», потому чтоВ В«нравилось думать иВ анализироватьВ». ВВ её пересказе это выглядит так: сначала — любопытство, потом — практика, иВ уже вВ работе закрепилось ощущение В«своегоВ». После первых выездов Курмазова поняла, чтоВ следственный комитет — та структура, где её внутренний В«детективный моторВ» работает наВ полную: ей казалось это В«престижной службойВ» и, главное, очень содержательной поВ задачам. В«История сВ университетаВ» Училась Татьяна вВ Томском государственном университете (юридическое направление). Она вспоминает, чтоВ предметов было много, ноВ В«уголовкаВ» цепляла больше остальных. Криминалистику вёл действующий руководитель-криминалист, иВ именно сВ ним связан эпизод-парадокс: преподаватель, поВ сути, просил студентов неВ идти вВ следствие.В В«Он говорил: яВ вам зачёт поставлю, если вы мне пообещаете, чтоВ вы никогда неВ пойдёте устраиваться следователямиВ». Татьяна уточняет: обещали они В«вдвоёмВ» сВ подругой иВ коллегой Айной Джапбаровой. ИхВ дружба началась буквально сВ первого дня заВ партой. Потом жизнь развела поВ городам, ноВ профессия — наоборот, собрала снова. Курмазова объясняет это просто: наВ В«низахВ» они обе В«хапнули работуВ», Айна уезжала вВ Тогучин, Татьяна работала вВ другом отделе, ноВ спустя время подруга вернулась вВ Новосибирск иВ уже здесь порекомендовала Курмазову, когда искали сотрудника. История проВ преподавателя продолжилась неожиданно. Когда Курмазова пришла наВ комиссию, вВ зале сидело руководство, иВ тот самый преподаватель вдруг выступил сВ жёсткой характеристикой — ноВ дал положительные рекомендации так, чтоВ её вВ итоге всё равно взяли. Татьяна подчёркивает: важно неВ В«какВ ты выглядел вВ зачёткеВ», аВ какВ ты выдерживаешь реальную нагрузку. В«Первый трупВ» ВВ кабинетах следователей слово В«первыйВ» почти всегда означает один изВ двух опытов: первый выезд илиВ первое дело, которое В«прошло черезВ кожуВ». УВ Курмазовой было иВ то, иВ другое — иВ оба воспоминания остались острыми. Она говорит, чтоВ трупов вВ начале боялась. НеВ В«теоретически» — физически. В«Когда яВ начала работать, трупов яВ боялась очень сильно. Помню, приехали вВ квартиру, иВ яВ боялась зайти вВ неё. Мне прямо страшно было. Участковый взял заВ ручку иВ говорит: В«Пойдём.В Труп неВ кусается, ничего неВ бойсяВ». Эту сцену она вспоминает какВ момент взросления вВ профессии: потом приходит В«насмотренностьВ», страх уходит, остаётся только работа. АВ практику иВ первые В«профессиональные рукиВ» она набивала ещёВ доВ полноценного трудоустройства — какВ общественный помощник вВ Заельцовском межрайонном следственном отделе (ЗМСО). Курмазова объясняет механику: помощник прикрепляется кВ следователю, делает проекты процессуальных документов, ездит наВ выезды вместе соВ следователем — тоВ есть видит профессию В«вживуюВ», безВ красивых упаковок. В«Поддержка семьиВ» Татьяна — неВ изВ династии следователей. Она подчёркивает это отдельно:В В«уВ меня вообще нет никого вВ органахВ». Родом изВ Якутии, жила тамВ доВ 16В лет, аВ потом семья переехала вместе сВ её поступлением. Мама — педагог поВ классу фортепиано вВ музыкальной школе, папа — управляющий наВ автосервисе. Курмазова описывает семейный дом какВ пространство, где её неВ оценивают поВ статистике дел иВ неВ спрашивают В«почему неВ успелаВ». ТамВ можно просто прийти, иВ тебя буквально В«соберутВ». В«ЯВ всегда могу прийти, мы сядем, попьём чаю, меня накормят всегда, отогреют, выслушают иВ поддержатВ», — отмечает Татьяна. ИВ ещёВ один важный эпизод — первые полгода службы, когда она каждый день хотела уволиться.В В«Первые полгода яВ каждый день приходила кВ маме: В«Мама, яВ увольняюсь, неВ могу большеВ». АВ мама говорила: В«Ты самая умная! Иди, побеждай!В». Громкие дела Одно изВ ключевых — первое вВ Новосибирской области дело поВ организации экстремистского сообщества, которое ихВ отдел направил вВ суд. Курмазова рассказывает, чтоВ речь шла оВ группе подростков: нападения наВ несовершеннолетних, мотивированные В«борьбой сВ миграциейВ», избиения В«нерусскихВ», плюс хищения. Она подчёркивает, чтоВ работали совместно сВ ФСБ, собирали доказательную базу, иВ дело стало дляВ неё профессиональным В«первопроходчествомВ». В В«Почему горжусь? Потому чтоВ такого ещёВ никто неВ расследовал. Когда появляется что-тоВ новое — ты какВ первооткрыватель, это очень интересноВ». Вторая история — проВ дело, которое потрясло даже опытных: смерть ребёнка отВ В«отравления водойВ». Курмазова аккуратно пересказывает фабулу: девочку лишали еды, избивали, аВ передВ смертью она попросила пить — иВ мужчина начал буквально В«заливатьВ» воду вВ ребёнка. Эксперт объяснил механизм: вода В«размывает минеральные вещества вВ кровиВ», затем ребёнок впадает вВ кому — отёк мозга — смерть. Татьяна признаётся, чтоВ впервые узнала оВ такой причине смерти — иВ именно такие дела В«ломаютВ» привычную картину мира. ЕщёВ один кейс — история, которая В«снаружиВ» выглядела какВ стандартное убийство: труп вВ подъезде, много крови. НоВ приВ проверке показаний иВ осмотре вскрылось, чтоВ это необходимая оборона: вВ квартиру ворвались люди вВ масках сВ ножом, мужчина защищал жену иВ ребёнка, вВ борьбе нанёс смертельные ранения нападавшему. Курмазова здесь подчёркивает профессиональный принцип: следователь неВ может мыслить шаблонами иВ обязан сначала разобраться, чтоВ произошло наВ самом деле.В В«Вот это яВ считаю необходимой обороной. Ситуации разные бывают. Следователь должен понимать, чтоВ происходитВ». Самый тяжёлый эпизод, который она вспоминает, связан сВ ребёнком-свидетелем: вВ квартире было два трупа, маленькая девочка осталась одна иВ смотрела наВ погибшую мать. Потом Курмазовой необходимо было работать сВ ребёнком, фактически вытаскивать её изВ шока вместе сВ психологами, потому чтоВ девочка замкнулась иВ перестала говорить.В В«Мне было жутко, очень тяжелоВ», — признаётся Курмазова. В«ОВ хобби иВ увлеченияхВ» Когда разговор выходит заВ рамки уголовных дел, становится видно: личные опоры уВ Курмазовой простые — и, возможно, именно поэтому надёжные. Её способ В«перезаряжаться» — готовка. Она печёт куличи наВ Пасху, делает рулеты — иВ сВ удовольствием показывает это какВ часть нормальной жизни, которая должна существовать параллельно сВ работой. Есть иВ ещёВ одна В«терапия» — её кошка Доня (В«Буба-лубаВ»).В В«Самая сладкая девочкаВ», — говорит Татьяна так, будто это тоже член семьи, который умеет молча поддерживать. В ПроВ личную жизнь она говорит осторожно: сВ молодым человеком вместе четыре года, познакомились вВ период работы. Он госслужащий, иВ графики часто неВ совпадают — бывает, неВ видятся неделю, потому чтоВ оба живут службой. АВ ещёВ — попугаи. Жулик иВ Люся появились неВ В«дляВ красотыВ». ИхВ купили, потому чтоВ неВ смогли пройти мимо: уВ Жулика сломана лапа, продавцы говорили, чтоВ его вряд ли возьмут. Тогда они забрали обоих — иВ Жулика, иВ В«его подружкуВ». В«ПроВ женский коллектив иВ дальнейшие планыВ» Курмазова работает вВ среде, где много женщин, иВ она неВ романтизирует это, ноВ подчёркивает: безВ поддержки коллектива следователь долго неВ выдержит. В«УВ нас коллектив какВ маленькая семья, реально. Мы друг заВ друга держимсяВ». ВВ её словах В«семья» — неВ проВ дружеские посиделки, аВ проВ взаимную страховку: когда ты отдаёшь работе 90В % времени, рядом должны быть люди, которые понимают, чтоВ сВ тобой происходит. Она объясняет, чтоВ эта профессия — скорее призвание, чем просто В«выборВ»: так В«наВ износВ» можно работать только если ты действительно этим живёшь. ИВ планы уВ неё звучат неВ какВ В«карьерная лестница ради лестницыВ». Скорее — какВ желание оставаться вВ профессии иВ делать её лучше: учиться новому, неВ превращаться вВ В«человека одной специальностиВ», потому чтоВ каждое дело требует новых знаний — отВ медицины доВ нюансов законодательства. НаВ прощание корреспондент снова оглядывает кабинет — календарь, попугаев, цветы. ИВ становится ясно: это неВ декор иВ неВ В«милые детали дляВ интервьюВ». Это способы удерживать человеческое внутри профессии, где слишком легко стать В«железнымВ». АВ Татьяна, кажется, принципиально выбирает другое — чтобы, какВ она сама говорит,В В«всегда нужно быть человекомВ». В Роман Софин, корреспондент ИА "МедиаХот".
