«Больного без одежды привезли в суд»: ульяновец обвиняет бывшую жену в доведении сына до психоза и суицида
Брак и развод
Алексей и Анна (имя изменено) поженились в 2006 году. В семье родились двое детей: в 2010-м — дочь, в 2012-м — сын.
Сначала жили «нормально». Жена работала в ульяновском отделении банка, он трудился инженером по строительному контролю. Однако, по словам Алексея, после рождения детей основная забота о них легла на него и бабушку (мать супруги), так как жена пропадала на работе. Дети были активно заняты: сын ходил на кикбоксинг и теннис, дочь занималась танцами, добиваясь успехов и наград.
Точкой невозврата стал 2019 год. После празднования дня рождения, когда в гости приехал друг из Москвы, жена внезапно и жестко заявила: «Всё, разводимся». Позже, уже в процессе развода, Алексей узнал, что у супруги появился другой мужчина — тот самый московский друг. Женщина забрала детей и переехала в столицу.
Инцидент с сыном
Самым драматичным эпизодом в истории развода, по версии Алексея, стал инцидент с сыном. Алексей проснулся от шума и увидел сына с разбитым носом. Ребенок сообщил, что его избили мать и сестра. На следующий день мальчик пожаловался на боль при дыхании, а затем и на хромоту. Рентген показал перелом двух пальцев ноги и трещину в третьем.
— Сын говорит, что мать пяткой встала на него, а сестра ногой в лицо ударила, — рассказывает Алексей.
Алексей возил сына в гипсе на процедуры, было возбуждено уголовное дело. Однако, по словам отца, у супруги были «нужные знакомства», и дело переквалифицировали: травму списали на удар об гантели двумя неделями ранее. Мальчик тогда заявил: «Я с ней не хочу жить», и некоторое время прожил с отцом у его родителей.
Манипуляции и психбольница
Несмотря на конфликт, жена, по словам Алексея, путем манипуляций («куплю игры, скины») смогла вернуть сына к себе. После этого связь с детьми была потеряна — женщина заблокировала все контакты. Алексей нашел способ общаться с сыном через онлайн-игру, в которую они оба играли.
Кульминацией многолетнего противостояния стал 2024 год. Алексей утверждает, что сын попал в психиатрическую больницу в Московской области после того, как в ходе ссоры из-за розетки и приставки «психанул и кинул стул». По версии отца, жена не только вызвала скорую, но и избила подростка. У Алексея есть фотографии с синяками.
После этого Алексей забрал сына в Ульяновск. Суд в 2025 году определил место жительства ребенка с отцом.
Новый виток борьбы
Однако история не закончилась. В начале 2026 года бывшая супруга вновь инициировала судебные разбирательства, обвинив Алексея в избиении сына 24 февраля. Для подтверждения своей невиновности Алексей приводит факты: осмотр ребенка в школе 24 числа медсестрой, не зафиксировавшей травм, и осмотр при поступлении в психиатрический стационар, где его раздевали догола и также не нашли следов побоев.
Кроме того, бывшая жена вызвала полицию, наговаривая ребенку по телефону, что отец якобы представляет для него угрозу. Приехавшие полицейские не нашли подтверждений, а сам подросток, по словам отца, встретил их смехом.
Экспертиза и алкоголь
В ходе бракоразводного процесса проводилась психолого-психиатрическая экспертиза. Алексей приводит выдержки из документов, которые его поразили. По его словам, в протоколе суда 2020 года зафиксировано, что мать считает нормальным давать ребенку алкоголь в 9 лет.
— На суде был вопрос: «Почему вы даете ребенку пиво?». Ответ был: «Я мать, я считаю, что так нужно», — вспоминает Алексей.
Сейчас стороны вновь готовятся к судебным заседаниям. Бывшая супруга пытается оспорить решение о месте жительства сына. Алексей, в свою очередь, подал на отмену алиментов и готовит новые доказательства. Он уверен в своей правоте, но признает, что в его городе у бывшей жены остались «хорошие помощники» и связи.
Тайна препаратов
После того как суд в 2025 году определил место жительства подростка с отцом, ситуация не стабилизировалась, а, напротив, достигла критической точки.
Алексей вспоминает эпизод, когда сын, находясь в состоянии психоза, угрожал выброситься с балкона.
— «Ноги сломаю, — говорит, — и всё», — пересказывает отец слова ребенка. — Я его с балкона затащил. Потом хватал ножи.
Отец всерьез начал опасаться за его жизнь. В процессе реабилитации выяснились шокирующие подробности о лечении, которое ребенок получал, находясь с матерью. Алексей утверждает, что бывшая супруга скрывала от него назначения врачей. Однажды она случайно скинула ему справку, а затем удалила сообщение, но мужчина успел сделать скриншот.
Расшифровка названий препаратов повергла его в шок.
— Мы начали узнавать, что это за препараты, — рассказывает Алексей. — А препараты там от эпилепсии... Довольно серьезные. Потом у него от Паркинсона были какие-то препараты.
Отец водил сына к неврологам и психиатрам, выясняя, какую «бомбу замедленного действия» заложило прежнее лечение. Оказалось, что у подростка увеличена печень, а сам он страдал от беспокойства и нарушений сна. Изучив инструкции, Алексей понял, что препараты имели тяжелые побочные эффекты, включая перевозбудимость и галлюцинации, и были предназначены для пациентов старше 18 лет.
Снова в психиатрической больнице
25 февраля этого года, после очередного обострения, сын вновь оказался в психиатрической больнице, теперь уже в Ульяновске. Поводом стала попытка суицида.
— Потому что сейчас ты уснешь, проснешься, а он там... — Алексей не договаривает фразу, но смысл ясен. — Было очень страшно. Я его с балкона забрал.
Мужчина подчеркивает, что, в отличие от бывшей супруги, он предпринимал меры: водил сына к психологу (консультации проходили несколько раз в неделю), был на связи со специалистом, консультируясь по каждому тревожному звоночку. Психолог отмечал положительную динамику.
Но приезд матери после зимних каникул, по словам Алексея, разрушил хрупкое равновесие. Ребенок, который начал самостоятельно делать уроки и учился в лицее без принуждения (в первом триместре были двойки, но репетиторы помогли их исправить), после встречи с мамой «поплыл»: успеваемость упала, появилось безразличие.
— Он просто говорит: «Зачем?», — вспоминает отец.
«Больного без одежды привезли в суд»
Сейчас разворачивается новый виток судебной тяжбы. Бывшая жена Алексея, несмотря на то, что решение суда о месте жительства сына с отцом вступило в силу, пытается его оспорить. В ход идут обвинения в избиении (не подтвержденные ни полицией, ни врачами), а теперь — манипуляция желанием ребенка.
Кульминацией последних событий стало заседание суда, куда мать, по словам Алексея, привезла сына прямо из психиатрической больницы.
— Они его больного, без одежды привезли в суд. Без одежды, — возмущается он. — Как я выяснил, у него была температура. Они готовы были его прямо в зале суда отдать маме. Но судья не принял такое решение.
Мальчика привезли для того, чтобы он в суде «подтвердил» желание жить с матерью.
Отец подчеркивает, что сам он всегда пытался сохранить в сознании сына образ матери. Психолог, работавшая с мальчиком, ставила задачу, чтобы он называл маму «мамой», а не матерными словами (именно так, по словам Алексея, ребенок отзывался о ней в переписках и в школе). Алексей сам просил сына звонить матери и просил бывшую жену не блокировать ребенка, когда тот хотел поговорить.
Борьба за правое дело или «свои» люди?
Алексей уверен, что истинная цель бывшей супруги в судебных тяжбах — не благополучие ребенка, а финансовый интерес. Он отмечает, что она продолжает получать алименты на сына, хотя мальчик уже больше года живет с ним. Сейчас отец подал на отмену алиментов и сам намерен взыскивать их с бывшей жены (её зарплата в Москве позволяет это сделать), хотя изначально предлагал: «Мне не надо от тебя алиментов. Ты вот с дочерью там живи, общению я не препятствовал».
Однако общения нет. Дочь не выходит на связь с отцом, сменила номера.
Сейчас Алексей находится в сложной ситуации. Сын — в психиатрической больнице. Отцу не разрешают видеться с ребенком, общение происходит через лечащего врача. Бывшая жена, пользуясь, по мнению Алексея, связями в медицинских и судебных кругах, пытается добиться пересмотра дела, настаивая на том, что отец наносит ребенку вред.
Мужчина намерен идти до конца, чтобы оставить сына с собой и ограничить влияние матери, которое, как считает, уже дважды доводило ребенка до психиатрической больницы и суицидальных мыслей.
Бывшая жена Алексея отказалась комментировать эту историю. Заявила лишь следующее: «Урегулированием ситуации занимаются Засвияжский суд г. Ульяновска, Следственный комитет, органы опеки и уполномоченный по правам ребенка. СМИ к этому никакого отношения не имеют. И дела обстоят совсем не так, как преподносит господин Ближин А. А.».
…Суды продолжаются. Решается судьба подростка, который в своих переписках с другом, как утверждает отец, не верит её обещаниям, но продолжает следовать за манипуляциями. А отец в очередной раз пытается доказать: спасать ребенка нужно тихой, ежедневной работой психологов, репетиторов и отцовским терпением, которое уже не раз удерживало мальчика на краю — буквально на краю балкона.
Психолог Ольга Паршина:
«Эта история — не просто хроника семейного конфликта. Это срез глубокого кризиса, в котором рушатся не только супружеские отношения, но и базовые принципы заботы о ребенке. Вместо объединения вокруг сына, оказавшегося в уязвимом положении, взрослые используют его как инструмент в многолетней войне. Манипуляции, взаимные обвинения, использование административного ресурса и, что самое страшное, неконтролируемое лечение, приведшее к тяжелым последствиям для здоровья подростка, — все это превращает понятие «семья» в поле битвы. За юридическими терминами «место жительства», «алименты» и «судебные заседания» теряется главное — маленький человек, который, вместо того чтобы чувствовать защиту, оказывается на краю балкона и на больничной койке".