Под видом борьбы с матом создаётся новый механизм вторжения в семью.
Проблему мата в семье вряд ли удастся решить наказаниями, а закон, позволяющий привлекать к ответственности за нецензурную брань в собственном доме, может стать удобным механизмом для вторжения в семью.
Заместитель председателя партии «Российский Общенародный Союз» и многодетный отец Евгений Артюх убеждён, что нецензурная брань в общественных местах или дома недопустима. Но, по его мнению, если закон, предусматривающий ответственность за мат в собственном доме будет принят, работать он не будет, поскольку непонятно, как реально эта норма будет применяться.
«Ничего хорошего в том нет, когда люди ругается матом в общественных местах. Если это происходит в семье, особенно при детях, это тоже плохо. Порой у нас дело доходит до того, что некоторые граждане не ругаются, а разговаривают матом. В некоторых социальных группах применение ненормативной лексики является нормой. Более того, мат и жаргонные слова активно проникают в нашу жизнь в последнее время, особенно в связи с всеобщей интернетизацией. В некоторых соцсетях зачастую такая форма языка преобладает. Лично мне не нравится, когда это происходит в общественных местах, я всегда делаю замечания и пресекаю действия лингвистических хулиганов, особенно если все это слышат дети и женщины. Как правило, замечания достаточно», – говорит Артюх.
При этом к инициативе об ответственности за мат в семье он относится скептически и с неодобрением. Во-первых, непонятно, как реально эта норма будет применяться:
«Кто будет выявлять правонарушение и сообщать о нём? Члены семьи, соседи, друзья, пришедшие в гости? Поэтому вряд ли стоит принимать заведомо неработающие изменения в закон.
Повышение общего уровня культуры – пожалуй, самый действенный способ, хотя и самый долгий и сложный. Решение вопроса лежит в области экономической, социальной политики государства, которая не должна приводить людей к маргинализации и одебиливанию», – считает Евгений Артюх.
Руководитель отделения всероссийской общественной организации защиты семьи «Родительское Всероссийское Сопротивление» Мария Шевченко считает, что под предлогом борьбы с матерщиной и нецензурной бранью создаётся очередной механизм для вторжения в семью, то есть может стать инструментом ювенальной юстиции:
«Данная законодательная инициатива по своему идеологическому смыслу напоминает мне прошлогодние изменения в 116 статью УК, которую в народе прозвали «закон о шлепках». Напомню, что действия, квалифицируемые как «побои», переводились из разряда уголовных в административные правонарушения, но не для близких родственников. Они за те же деяния (применение легкого физического воздействия причинившего боль, не повлекшего последствия для здоровья) потенциально входили в сферу уголовного преследования.
Новый законопроект, как мне кажется, под предлогом борьбы с нецензурной бранью, допускает вмешательство государства в частную жизнь семьи и делает это крайне абсурдно. Как, по мнению составителей законопроекта, случайная брань члена семьи из-за пролитого ему на ногу кипятка нарушает общественный порядок и спокойствие граждан? А ведь именно с помощью таких формулировок законотворцы хотят ужесточить административную ответственность за мелкое хулиганство».
Как сообщало ИА REGNUM, комитет Госдумы по законодательству одобрил законопроект, вводящий ответственность за мелкое хулиганство (нецензурная брань или другие умышленные действия, выражающие явное неуважение к личности или обществу, нарушающие общественный порядок, спокойствие граждан) не только в общественных местах, но и в частных жилищах. По мнению авторов проекта закона, действующая редакция статьи 20.1 КоАП в настоящее время затрудняет привлечение к административной ответственности лиц, совершающих правонарушения в рамках семейно-бытовых конфликтов.
Интересно, как на практике должен будет осуществлять сбор доказательств по данному правонарушению?
Это будут свидетельства соседей?
Детей?
Чистосердечное признание самого выругавшегося?
А как проверять и закреплять эти доказательства? Одна бабушка скажет: «Ругался, сукин сын!» Другая: «Врешь, паскуда, не ругался!»
И дальше что?