«Шанс на жизнь». 600 новорождённых в год реанимируют в перинатальном центре
Есть профессии, в которых недостаточно наличия диплома. Призвание, потребность приносить людям пользу и облегчать чью-то жизнь - вот что отличает настоящих врачей. И таких в нашей стране немало. Повысить доверие россиян к «людям в белых халатах», представителям одной из самых уважаемых профессий в мире, решили создатели всероссийского социального проекта «Профессия – врач».
В рамках этого проекта «АиФ-Прикамье» поговорил с заведующим отделением реанимации и интенсивной терапии новорождённых и недоношенных детей Пермского краевого перинатального центра, врачом высшей категории Владимиром Друженьковым.
500 грамм – уже гражданин РФ
Вера Шуваева, «АиФ-Прикамье»: Владимир Геннадьевич, вы спасаете самых маленьких пермяков. Маленьких в прямом смысле этого слова. Порой их вес не превышает одного килограмма, так?
Владимир Друженьков: 22 недели, 500 грамм, 25 сантиметров – уже гражданин РФ! До 2013 года, пока Россия не присоединилась к конвенции ВОЗ, роды ранее 28 недель плода весом менее 1 кг считались выкидышем, то есть таких крох не спасали. А сейчас спасаем, лечим, и выживаемость их в нашем отделении составляет 86%. На общероссийском фоне это хороший показатель.
- И сколько таких глубоко недоношенных детей появляется в вашем центре?
- В среднем 100 человек в год. А всего через отделение реанимации ежегодно проходит до 600 детишек. Краевой перинатальный центр работает с декабря 2011 года. Вот и считайте, какая это за семь лет армия спасённых детей! В разной степени спасённых. Есть те, кому мы просто в родах помогли. Но в любом случае без реанимационной помощи они бы погибли. Например, ребёнок может быть доношенным, но не дышит. Мы за него «подышали», к аппарату подключили, на следующий день сняли, отдали маме. А если ребёночек рождается весом 500-600 г, то ему и дышать, по сути, нечем – лёгкие ещё не развились. Таких мы, как говорят в народе, «допариваем», кормим, и всё постепенно развивается и вырастает у них.
- В честь вас, как главного спасителя, кто-то из родителей называл малыша?
- Даже не знаю. И потом, я же не один спасаю. В одиночку ничего не сделать. Это заслуга всего отделения, где работают сегодня 100 человек, в том числе 20 врачей. Завести сердце – только начало долгого пути. Дальше нужна искусственная вентиляция лёгких, нужно рассчитать объём питания, объём инфузионной терапии, заместить на какое-то время основные функции организма. А куда мы без медсестёр и санитарочек? 24 круглосуточные койки. Дети с экстремально низким весом лежат у нас по четыре-пять месяцев. Кстати, когда эти детки подрастают, мамы часто приводят их сюда. Годам к двум-трём они уже ничем не отличаются от обычных детей.
С напутствием священника
- Технологии, применяемые вами, отличаются от тех, что есть на Западе?
- Нет. Сейчас мы работаем с Германией или Америкой практически на равных. Все технологии, используемые там, есть и у нас. К примеру, гипотермия новорождённых с тяжёлой асфиксией. В этом случае, чтобы спасти мозг от саморазрушения, мы одеваем ребёнка в специальный костюмчик и с помощью аппарата охлаждаем его до 35,5° С. То есть затормаживаем разрушение клеток на 72 часа – время, запрограммированное организмом на этот процесс. А спустя 72 часа начинаем ребёночка согревать.
- Все реаниматологи - экстремалы по сути. Вы тоже?
- Ну да, есть немножко. Представляете, рождается маленький человек c единичными сердцебиениями, не дышит. Моя задача – его оживить. Буквально за секунды надо определиться с оказанием помощи и её объёмом. Адреналин зашкаливает. В прежние годы, когда пульсация у новорождённого наконец появлялась, готов был до потолка прыгать. Но за 30 лет работы привык к этому. Хотя сердце всё равно колотится, и радость в душе – спасли человека!
- Из-за тяги к экстриму наверняка и выбрали эту специальность?
- Адреналина в принципе мне в жизни хватает: до сих пор катаюсь на горных лыжах, раньше спелеотуризмом занимался. А ещё обожаю всякую технику. Она-то во многом и определила мой выбор. На четвёртом курсе мединститута (сегодня это ПГМУ. – Авт.) я подрабатывал в областной детской больнице. Зашёл как-то вечером в реанимацию, а там тусклый свет, показатели на мониторах и аппаратах мигают. Так классно! Вот с того времени и работаю в реанимации. Сначала в 15-й детской больнице, потом, больше двадцати лет, – в 13-й детской, а когда открылся Краевой перинатальный центр, мне сразу предложили возглавить здесь отделение.
И да, что касается техники, то вся она в нашем отделении работает! Приезжают московские коллеги и удивляются: «Как за семь лет вам удалось сохранить всё оборудование?»
- Мысль уйти из медицины никогда не приходила?
- Уходил в бизнес, но дежурить продолжал. Понял: медицина меня тянет. Правда, несколько лет назад появились сомнения: может, я не богоугодным делом занимаюсь? Вроде бы Бог отправляет ребёночка туда, а мы его – оттуда. Поговорил со священником. Он меня напутствовал: «Ты Богом поставлен. Делай что должно, а дальше – будь что будет».
- Это и стало вашим девизом?
- Нет, мой девиз: «Если есть шанс, его нужно использовать».
Больше историй врачей - на сайте проекта «Профессия - врач».