Большинство прогуляло: как в ЕС принимают законы с минимумом голосов

Европейский парламент испытывает серьезный кризис, который усугубляется не слишком ответственным отношением самих евродупутатов, рассказывает на своей странице в социальных сетях Андрей Мамыкин.

 

На фото — итоги сегодняшнего голосования по последнему докладу коллеги Шустера, касающегося вообще-то очень важного вопроса: ряда аспектов международной торговли в условиях глобализации.

Доклад принят только 115 голосами «за» — это каждый седьмой (!) из избранного 751 депутата ЕП. А всего в зале присутствовали в этот момент 288 депутатов — меньше половины. И решение считается юридически принятым (хотя из присутствующих депутатов больше, чем тех, кто был «за», даже воздержались, но голоса воздержавшихся в ЕП не учитываются.)

Как же так получилось?

Голосование на пленарной сессии в Страсбурге в полдень в четверг — это всегда время, когда многие депутаты, рассчитывая, что голосование продлится максимум час, планируют в обед уезжать из Страсбурга. В пятницу же голосования на пленарке нет, можно делать ноги.
Сегодня это голосование вёл относительный новичок — недавно назначенный вице-президентом ЕП депутат из Польши Краснодебски. Вёл его по-польски (почему нельзя выучить и произносить фразы «кто за», «кто против», «кто воздержался» на английском или французском, которые понимают все депутаты без перевода — история отдельная.

Вероятно, она в том, что Краснодебски представляет националистическую польскую партию «Право и справедливость», где «польскость» надо продемонстрировать даже сидя в кресле вице-спикера). Перевод с польского на другие языки сильно затягивает время. К тому же польско-мальтийского или польско-эстонского прямого перевода нет, он идёт через крупные языки: английский, немецкий, французский, испанский или итальянский. Короче, ещё потеря времени бешеная. (Мне, конечно, чуть проще: говоря на русском, можно понять спикера, что по-польски «тшы» — это «три», а «пшецив» — это «против». Но блин коллеги из Люксембурга или Франции по-польски не говорят, и они дожидаются перевода. А проголосовав с переводом не так, сами требуют с места перепроверки голосования!)

Вдобавок к этому не очень опытный Краснодебски демонстрировал невозмутимость и говорил медленно, а иногда — и с большими паузами реагировал на выкрики из зала, принимая их за вопрос регламента, который депутат имеет право задать в любой момент. А ещё до кучи — в отсутствии опыта — когда не мог на глаз определить большинство при голосовании поднятием рук, сам себя перепроверял, прося депутатов опять переголосовать ту же самую поправку электронно.

(Когда мы попросили по всем поправкам голосовать электронно, выяснилось, что регламент ЕП этого не предусматривает. И обычное (не поименное) голосование в ЕП с 1957 года только поднятием рук! Электронно можно перепроверять голосование руками, но сразу голосовать электронно — нельзя!)

В итоге вместо реального часа, в который могло бы уместиться голосование по 22 докладам, голосование длилось 1 час и 49 минут.

Я досидел до конца голосования, Мирослав Митрофанов, кстати, тоже. Но вот латышские коллеги из «Единства», например, слиняли, не дождавшись конца голосования. Мол у них самолёт. Равно как и убежало 3/5 от номинального состава Европарламента. К последнему файлу осталось только 288 слуг народа из 751.

А поскольку по ряду голосований не предусматривается кворума в ЕП, получается, что можно серьезнейшие резолюции принимать хоть одним присутствующим в зале депутатом.

И это, конечно, показывает огромный кризис европейской власти — мягко говоря. А если говорить немягко, то ужасно стыдно за коллег. Просто позор...