Русские небоскрёбы выше китайских и американских
А ведь я помню, как злопыхатели пророчили Газпрому неминуемый крах после возведения первого небоскрёба, который вначале хотели построить в центре Петербурга, а потом перенесли в более подходящее для него место, на побережье.
Логика у каркающих была такая — согласно модному небоскрёбному индексу Эндрю Лоуренса, который, в свою очередь, основан на известной книге Сирила Паркинсона, роскошные штаб-квартиры являются предвестниками кризисов. Дворцы Ватикана были достроены, когда могущество папской власти уже ушло в прошлое, Дворец Наций открыли, когда Лига Наций фактически перестала существовать, и даже Версальский дворец «был достроен именно к той поре, когда власть Людовика стала убывать». Кстати, если бы наши оппозиционеры не были такими безнадёжными западниками, они бы ссылались не на Паркинсона, а на Филиппа Вигеля, который в своих «Записках» вывел ту же формулу на 100 лет раньше.
В любом случае, идея была такой — «раз Газпром строит величественное здание, так значит ему конец».
Очередной раз мы увидели, что меткие наблюдения циников — это всего лишь шутки, хоть и побуждающие к раздумьям. Неприязнь к современной России в целом и к Газпрому в частности заставила скептиков поверить, будто народная примета — это неумолимый закон. На самом деле, дела Газпрома идут очень даже хорошо… при условии, разумеется, что мы смотрим не на текущие финансовые показатели, а на перспективу в 10-15 лет.
Кратко напомню теперь, зачем нам нужны два новых пафосных и дорогостоящих небоскрёба в период, когда беременные пенсионеры едят варёных ежей. Как ни парадоксально, именно сейчас новые небоскрёбы России очень нужны.
Люди так устроены, что они любят и уважают сильных, а слабых — презирают и не уважают. Можете считать это неправильным и аморальным, но не обвиняйте в этом меня, так как я всего лишь нейтрально указываю на объективный факт. (К созданию человека я непричастен, в генетическом коде хомо сапиенс нет ни одной строчки моего авторства).
Когда условный немец, американец или несчастный житель лимитрофии видит русские небоскрёбы, он на эмоциональном уровне чувствует, что Россия — это круто и хорошо, что с Россией надо дружить. А когда тот же самый иностранец видит пенсионерку с красным флагом на фоне дешёвого покосившегося дома, ему кажется, что Россия — это плохо и жалко, что от России надо держаться подальше, что с Россией не грех и повоевать.
Таким образом, если мы хотим иметь нормальные отношения с мировым сообществом в целом и с нашими соседями в частности, мы должны выглядеть сильными, богатыми, благополучными (и способными дать при случае в нос). Небоскрёбы для укрепления нашей репутации подходят как нельзя лучше. «В России есть небоскрёбы в 700 метров, а в США — нет таких небоскрёбов», — думает американский конгрессмен, — «пожалуй, нам не нужно иметь этих ребят в числе наших врагов».