Как сломать планету: инструкция из прошлого, которая работала 5 миллионов лет

Представьте себе лихорадку. Не ту, что проходит за пару дней, а глобальную, планетарную, которая не спадала пять миллионов лет. Именно такой адский сценарий развернулся на Земле 252 миллиона лет назад во время пермско-триасового вымирания — самого катастрофического события в истории жизни. Мы давно знали о его причине — мощнейших извержениях вулканов. Но одна деталь всегда сбивала учёных с толку: почему климатическая система планеты так долго не могла прийти в норму?

Новое исследование проливает свет на эту загадку, и ответ оказался не в лаве и пепле, а в тихой, но тотальной гибели лесов. Оказывается, именно потеря зелёного покрова запустила цепную реакцию, которая заперла Землю в состоянии «супер-парника» на целую вечность по человеческим меркам.

Что-то пошло не так

Давайте вернемся на 252 миллиона лет назад. В регионе, который мы сегодня называем Сибирью, начались колоссальные извержения вулканов. Это был не просто вулкан, а целые траппы — гигантские трещины в земной коре, из которых миллионы лет изливалась лава. В атмосферу было выброшено невообразимое количество углекислого газа.

Эффект был быстрым и жестоким. Средняя температура на планете подскочила на 10 °C. В тропиках стало не просто жарко, а невыносимо: средняя температура достигла 34 °C. Океаны закислялись, жизнь задыхалась. В итоге с лица Земли исчезло до 96% морских видов и около 70% наземных позвоночных. Планета превратилась в выжженную пустыню.

Но вот в чем загвоздка. Климатические модели показывали, что при таком выбросе CO₂ атмосфера должна была стабилизироваться примерно за 100 000 лет. Природа имеет свои механизмы саморегуляции. Однако ископаемые останки упорно твердили: жаркий климат держался не сто тысяч, а все пять миллионов лет. Что же сломалось в планетарном термостате?

Безмолвные стражи углерода

Ответ, как показали Эндрю Мередит и его команда, лежал у всех на виду, погребённый в древних породах. Исследователи обратили внимание не на то, кто вымер, а на то, что пришло им на смену.

До катастрофы огромные территории Пангеи были покрыты густыми лесами с деревьями, достигавшими 50 метров в высоту, и обширными торфяными болотами. Эти экосистемы были не просто домом для животных — они были гигантскими углеродными губками. Леса и болота активно поглощали CO₂ из атмосферы.

Но когда температура взлетела, эти величественные леса не выдержали. Они погибли. А на их месте не выросли новые. Вместо них появился скудный ковер из выносливых, низкорослых растений — папоротников и плаунов высотой от нескольких сантиметров до пары метров.

И это изменило всё.

Дело в том, что растительность играет ключевую роль в процессе так называемого силикатного выветривания. Звучит сложно, но суть проста: корни растений и микроорганизмы в почве выделяют кислоты, которые помогают медленно разрушать горные породы. Эти химические реакции связывают атмосферный углекислый газ, превращая его в карбонаты, которые затем смываются в океан и оседают на дне, эффективно выводя углерод из цикла на миллионы лет.

Когда могучие леса исчезли, этот важнейший механизм «захоронения» углерода был практически остановлен. Планета лишилась своего главного инструмента для борьбы с избытком CO₂. Углекислый газ, выброшенный вулканами, просто остался висеть в атмосфере, поддерживая парниковый эффект миллион лет за миллионом.

Точка невозврата: почему климат не «откатился» назад

Это открытие подводит нас к одной очень тревожной идее. Эндрю Мередит называет это отсутствием «эффекта маятника». Мы привыкли думать, что природа стремится к балансу и после потрясения всегда возвращается в исходное состояние. Но история пермского вымирания показывает, что это не так.

Система не просто «качнулась» в сторону жары и вернулась обратно. Она перешла в новое, устойчивое состояние. Когда леса исчезли, планета нашла новую точку равновесия — жаркую, пустынную, но стабильную. Чтобы вернуться к прежнему прохладному климату, нужно было не просто дождаться, пока вулканы затихнут, а заново выстроить всю сложнейшую экосистему, способную снова эффективно поглощать углерод. А на это ушли миллионы лет.

Это фундаментальный урок: однажды запущенный, климатический сдвиг не обязательно обратим в короткие сроки. Можно пересечь черту, за которой система сама начинает поддерживать новое, неблагоприятное для нас состояние.

Зеркало для нашего времени

И здесь древняя история перестает быть просто историей. Она становится пугающе актуальным предупреждением. Уровень CO₂ в атмосфере сегодня растет с беспрецедентной скоростью из-за сжигания ископаемого топлива и вырубки лесов. Мы, по сути, проводим тот же эксперимент, что и сибирские вулканы, только в ускоренном темпе.

Исследование показывает, что тропические леса Амазонии или Конго — это не просто «лёгкие планеты». Это ключевые элементы её системы саморегуляции. Если из-за роста температур и засух они начнут массово деградировать, мы рискуем запустить тот же механизм, что и 252 миллиона лет назад. Потеря лесов может не просто усугубить потепление, а запереть планету в новом горячем состоянии на тысячелетия.

Конечно, есть и неизвестные. Как справедливо замечает Катрин Мейсснер, мы всё ещё очень мало знаем о реакции океана на такие события. А ведь океан — это главный резервуар углерода на планете. Но даже с учётом этой неопределённости, урок, который преподносит нам пермское вымирание, ясен. Планетарные экосистемы — это не декорации. Это несущие конструкции нашего мира. И если они рухнут, новый мир, который возникнет на их обломках, может оказаться совсем не тем местом, где мы хотели бы жить.