«Ребята обнаглели»: отказ принимать детей мигрантов в российские школы в Таджикистане назвали расизмом
В издании «Asia-Plus» была опубликована резкая статья с критикой России «Без образования, без прав. Как тысячи детей мигрантов в России остались без образования». Суть ее в том, что введение в России для детей мигрантов требования знания русскго языка отсеяло около 80% . Это вызвало возмущение в Таджикистане,где уверены, что Россия обязана бесплатно обучать, лечить, платить социальные пособия мигрантам и их детям. А иначе это — расизм! В России считают иначе: халява закончилась!
«Мы не можем принять ваших детей, так как они не знают русский язык, и нет мест»
Эта цитата из текста статьи, так ответили родителям-таджикам в однойиз российских школ. Вокруг этой цитаты и завертелся весь эмоциональныйсыр-бор. Авторы статьи подают её как проявление дискриминации, но на деле она отражает объективную реальность: школа — это не приют для неговорящих, а учебное заведение, где обучение ведётся на государственном языке.
Русский язык — не просто средство общения, а основа государственного устройства, культурного кода и образовательного процесса. Ожидать, что российская школа должна принимать детей, не владеющих языком преподавания, — всё равно, что требовать от немецкой школы принимать учеников, не знающих немецкого, или от японской — обучать на английском. Может быть, в США, Германии, Турции для детей таджикских рабочих создают отдельные классы с преподаванием на таджискском?
Более того, в статье приводится пример Джафара Ибрагимова, который «вынужден был» отправить своего брата обратно в Таджикистан именно потому, что «везде отказали». Но возникает встречный вопрос, почему родители не обеспечили базовое знание русского языка до поступления в школу? Почему государство должно компенсировать эту ответственность? Образование — не благотворительность, а часть национальной инфраструктуры, финансируемой за счёт налогоплательщиков, среди которых — граждане России, а не временные трудовые мигранты.
«С каждым днём количество вас увеличивается, и мы не обязаны принимать всех»
«Один директор откровенно сказал: «С каждым днём количество вас (мигрантов) увеличивается, и мы не обязаны принимать всех. К тому же, вы не знаете русский язык», - цитирует издание своего собеседника.
Это заявление директора школы в Ленинградской области, которое авторы подают как «откровенное» и почти расистское, на самом деле — честное признание перегрузки системы. Россия уже давно столкнулась с массовой миграцией из стран СНГ, особенно из Центральной Азии.
В отдельных регионах (например, в Москве, Санкт-Петербурге, Калуге) доля детей мигрантов в некоторых школах достигает 30–40%. Это создаёт колоссальную нагрузку на педагогов, инфраструктуру и бюджет.
И здесь возникает принципиальный вопрос: если мигрант не планирует получать гражданство, не платит полноценные налоги, не интегрируется в общество, то почему он считает, что имеет право на бесплатное образование для своих детей? Российская Конституция гарантирует образование гражданам. Федеральный закон «Об образовании» действительно допускает обучение иностранцев, но на условиях, установленных законом, а не по принципу «прими всех, кто пришёл».
«Как можно не принять ребёнка в школу? Где он должен быть?» — Рустам Минниханов
Издание приводит слова руководителя татарстана Рустама Миниханова.
«Как можно не принять ребёнка в школу? Где он должен быть? Разве он виноват, что не знает язык? Он научится. Каждый ребёнок за три-четыре месяца выучит язык. Ничего страшного. Он ребёнок, он не виноват. С ним нужно обращаться с осторожностью». Однако, по мнению издания, «голос оппозиции не был услышан, и закон был принят».
Оставим на своести авторов статьи тот факт, что Миниханова они записали в оппозиционеры. Однако заявление президента Татарстана и правда, звучит гуманно, но игнорирует юридическую и практическую реальность. Да, ребёнок не виноват, что не знает языка. Но и российское государство не виновато в том, что его родители решили приехать в страну без подготовки к жизни здесь. Если семья хочет жить в России, она должна адаптироваться — в том числе обеспечить детям базовое знание языка. Это не «жестокость», а элементарное уважение к принимающему обществу и к местному налогоплательщику.
Кроме того, утверждение, что «за три-четыре месяца ребёнок выучит язык», — наивно. Без системной языковой подготовки, без погружения в среду, без поддержки со стороны семьи — этого не произойдёт. А если в классе половина учеников не понимает учителя, страдает качество образования для всех, включая российских детей.
«Только около 12% из желающих были допущены в школы. Почти 88% или 20 600 детей были лишены права на образование»
С 1 апреля 2025 года в России стала обязательной проверка уровня знания русского языка перед поступлением в школу. Теперь детям мигрантов на законных основаниях отказывают в принятии в школу. И число таких детей действительно велико. Но эта йифра в статье подаётся как скандальная, но она не учитывает контекст.
Во-первых, «желающие» — это не дети, имеющие законное право на обучение, а все, кто подал документы.
Во-вторых, многие из них, судя по всему, не имели регистрации, не предоставили переведённые документы, не прошли тестирование. То есть не выполнили требования закона.
Интересно, что статья не спрашивает: почему эти 20 600 семей не подготовились должным образом? Почему они не изучили правила приёма заранее? Почему они полагали, что Россия автоматически примет их детей, даже если те не говорят на языке страны?
«Россия обязана обучать бесплатно детей мигрантов» — ссылка на Конвенцию ООН и ст. 78 ФЗ «Об образовании»
Авторы статьи приводят ссылки на международные документы, согласно которым Россия якобы обязано обучать всех подряд (пусть они об этом скажут Трампу или Эрдогану).
«Стоит отметить, что согласно статье 28 Конвенции ООН о правах ребёнка, государства-участники (включая Россию) обязаны обеспечить бесплатное и обязательное начальное образование, а также доступ к высшему образованию для всех, независимо от расы, пола или языка», — настаивают авторы статьи.
Но здесь происходит намеренное смешение понятий. Статья 28 Конвенции ООН о правах ребёнка действительно говорит о праве на образование, но не обязывает каждое государство предоставлять его бесплатно всем без исключения. Она предполагает, что государства будут стремиться к обеспечению доступа, но с учётом своих ресурсов и законодательства.
Авторы статьи утверждают, что отказ в принятии ребенка мигранта в школу нарушает и российское закондательство: «Также статья 78 Федерального закона России «Об образовании» гарантирует право иностранных граждан и лиц без гражданства на образование на равных условиях с гражданами России».
Однако, что касается ст. 78 ФЗ «Об образовании», то она гласит:
«Иностранные граждане и лица без гражданства пользуются правом на образование наравне с гражданами Российской Федерации в соответствии с международными договорами Российской Федерации и федеральным законодательством».
То есть «наравне» — не значит «автоматически». Это означает, что если мигрант выполняет условия (регистрация, документы, знание языка), он может учиться. Но если он их не выполняет — никто не обязан создавать для него особые условия.
«Почему нет таджикских классов?» — требование этнокультурной автономии внутри российской школы
Особый абсурд — в последней части статьи, где собесденик авторов Тахмина Каримова жалуется:
«Мои поиски школы или хотя бы таджикского класса не увенчались успехом... Я не смогла найти их в других городах. Насколько я узнала, в России вообще нет таджикских классов или школ».
Это требование выходит далеко за рамки разумного. Россия — не интернациональный лагерь для диаспор, а суверенное государство с собственной языковой, культурной и образовательной политикой. Создание «таджикских классов» — это не интеграция, а сегрегация. Это путь к формированию параллельных обществ, которые живут на территории страны, но не принадлежат ей.
Если семья хочет сохранить родной язык, не входящий в число языков народов России, преподавание которых гарантировано государством, — пусть занимается этим дома или в выходные школы. Но государственная школа обязана формировать граждан, способных функционировать в российском обществе, а не выпускать изолированных носителей чуждой культуры.
«Министерство образования Таджикистана не организовало дистанционное обучение»
Правда, неведая, что творят, авторы статьи вышло на истинного виновника сложившейся ситцуации:
«Также Министерство образования Таджикистана не организовало дистанционные занятия и не обеспечило таджиков за рубежом обучением на таджикском языке по программе Министерства образования и науки РТ.
Причиной отсутствия дистанционного обучения ранее называли энерголимит и низкую скорость интернета. После этого информации о запуске дистанционного обучения не было.
Это признание особенно показательно. Ответственность за образование детей лежит в первую очередь на родной стране, особенно если семья не планирует натурализоваться. Если Таджикистан не обеспечивает своих граждан за рубежом возможностью дистанционного обучения — это его внутренняя проблема, а не повод требовать от России компенсировать этот провал.
Тем более что, как признаёт сама Тахмина:
«Если бы такие занятия были, и они были бы официальными, мои дети не остались бы без образования. Так как я не нашла такой возможности, я вынуждена отправить их в родную страну, после того как они подучат русский язык, попробую снова записать их здесь».
То есть она сама признаёт, что альтернатива существует — просто её родина её не предоставила. И вместо того чтобы требовать от Таджикистана выполнить свои обязанности, она обвиняет Россию в «лишении права на образование».
Образование как инструмент эксплуатации, а не интеграции
Статья «Asia-Plus» — типичный пример переворота морали: жертвой представляется тот, кто пришёл в чужую страну без подготовки, без уважения к её законам и без намерения интегрироваться, а агрессором — государство, которое пытается защитить свои ресурсы и культурную целостность.
Согласно данным социсследования, проведенного ФСО России, 43,5 процента опрошенных мигрантов предпочитают шариат светскому законодательству, 24 процента готовы участвовать в протестах ради того, чтобы жить в России по религиозным нормам, а 15,3 процента согласны участвовать в незаконных политических акциях.
Да, Россия — страна с гуманитарными традициями. Но гуманизм не должен превращаться в самоуничтожение. Бесплатное образование, высокотехнологичная медицина, социальные гарантии — всё это строится на труде граждан, на их налогах, на их исторической преемственности. Использовать эти блага, не внося вклад в общество, не уважая его язык и культуру, — это не право, а паразитизм.
Требование принимать в школы детей, не говорящих по-русски, — это не забота о правах ребёнка, а попытка легализовать демографическую экспансию под видом гуманизма. Требование «таджикских классов» — это не культурное многообразие, а отказ от интеграции и вызов национальному суверенитету.
Россия имеет полное право — и даже обязанность — защищать свою образовательную систему от перегрузки, от деградации качества, от превращения в полигон для социальных экспериментов, навязываемых извне. Закон о проверке уровня владения русским языком — не акт дискриминации, а акт защиты национального интереса.
Если мигранты хотят учить своих детей в России — пусть учат их русскому языку заранее. Пусть регистрируются по месту жительства. Пусть соблюдают правила. И пусть перестанут рассматривать Россию как «бесплатную кормушку», которую можно использовать, презирая её одновременно. Пусть настраивают своих детей на интеграцию в российское общество, уважать культуру и традиции народов России, выполнять гражданские обязанности.
В противном случае — «ребята обнаглели». И это наглость не просто личная, а системная, институционализированная, поддерживаемая международными НКО и определёнными политическими силами, которые видят в ослаблении национальных государств свой стратегический интерес.
Россия должна отвечать на такие вызовы не извинениями, а чёткой политикой технологического, демографического и культурного суверенитета — в образовании, как и во всём остальном.