Учеников с неудовлетворительной оценкой за поведение следует отчислять из школ

Об этом заявил глава СПЧ Валерий Фадеев. По его словам, речь идёт о случаях систематических срывов уроков, оскорблений и агрессии в адрес учителей.  

С одной стороны, это, конечно, правильно. Один–два таких ребёнка в классе могут довести до нервного срыва учителя, а они у нас работают за очень невысокую зарплату, и лишить остальных детей возможности нормально учиться.  

Но куда этим отчисленным потом идти? В другую школу и срывать учебный процесс уже там? Или на улицу?  

В другую школу вроде как нелогично. На улицу — опасно. 

Пишет Олег Царев: Хочу напомнить, что на улице действительно скоро может стать опасно. Начиная с прошлого года, большинство детей мигрантов оставили вне системы образования. Глава Рособрнадзора уточнял, что только около 19% таких детей сдали экзамен, то есть могли быть зачислены в школы. А остальные на улице. Стоит только немного подождать, и они собьются в подростковые банды. Уличная преступность расцветёт бурным цветом.  

Чиновники от образования радостно рапортуют о том, как мало детей мигрантов принято в школы. А есть уверенность, что если детей не приняли в школы, семьи мигрантов покинули Россию? Кто-то ведет учет? Подозреваю, что нет. Почему никто не публикует цифры, сколько детей находится в стране и не ходят в школы? Неблагополучные семьи, цыгане, мигранты. Сейчас готовится бомба под будущее нашего государства. 

Хорошо помню «Республику ШКИД» — книгу о воспитании беспризорных подростков в школе‑коммуне имени Достоевского в Петрограде (ШКИД). Беспризорных насильно помещали в школы, чтобы дать им образование и сделать из малолетних бандитов будущих героев войны, полярников, лётчиков‑испытателей. А мы детей выгоняем из школ, чтобы из них выросли грабители и торговцы наркотиками.  

В 1920‑е годы в СССР начали создавать систему школ для коренного населения Севера, а с конца 1950‑х сеть интернатов резко расширили, особенно при Хрущёве.  

Детей (ненцев, хантов, чукчей и др.) забирали в интернаты насильственно, иногда с участием милиции, на 9–10 месяцев в году, далеко от стойбищ. Их насильно обучали. В советское время знали, что делали.  

В разных странах власть насильно «воспитывала» детей коренных народов через интернаты и специальные школы. 

В США с XIX века создавали школы для индейцев, детей забирали из семей, стригли, переодевали в форму, заставляли жить «по‑белому». 

В Канаде была похожая сеть интернатов для индейцев, инуитов и метисов. 

В Австралии десятилетиями забирали детей аборигенов, увозили их в интернаты или чужие семьи, приучали к английскому и христианству. 

В Новой Зеландии школы для маори тоже были инструментом ассимиляции, где детей учили английскому языку и европейским нормам.  

Нигде, ни в одной стране мира, не додумались до того, чтобы массово оставлять детей вне школы и без образования.  

Общепринятый подход — это специализированные школы: школы для трудных подростков, школы для детей мигрантов.  

Школа нужна обществу для того, чтобы защитить себя. Да, школа — это возможность для вашего ребёнка получить образование и добиться успеха в жизни. Но школа — это ещё и способ социализировать детей, сделать их неопасными для общества. Школа — это попытка общества сделать так, чтобы ни вас, ни ваших детей не зарезали в подворотне.  

Дети не должны выпадать из системы образования и социализации. Детей не должна воспитывать улица. Если этого не понять, мы можем получить уличные войны с количеством погибших, сопоставимым с реальной войной. 

Причем убивать они будут не только друг друга. Убивать будут нас и наших детей.