Половые инстинкты как бессознательное низшего порядка…
Многие ученые утверждают, что всякая влюбленность, какой бы эфирный вид она себе ни придавала, имеет свои корни исключительно в половом инстинкте; да, в сущности, она и не что иное, как точно определенный, специализированный, в строжайшем смысле слова индивидуализированный половой инстинкт. Продолжаем беседу с психологом-сексологом Яраславой Сливой о таинствах любви:
— Половые инстинкты являются одними из самых сильных, и инстинкту размножения подчинено всё живущее, растущее и движущееся в мире, но только человеку ниспослан дар любви. Слава, а ты веришь в любовь? Или ее все же придумали великие поэты? Сколько миллиардов людей с сотворения мира размножались, но много ли раз мы слышали об их большой и прекрасной любви?..
— Владимир, давай все же разведем эти понятия. Потому что проблема в том, что у нас существует разница в понятиях. У нас не проблема в том, есть любовь или нет любви. Есть большая проблема в том, что мы не понимаем, что такое любовь, точнее, каждый понимает ее по-своему. И вот если так просто, примитивно разделить любовь на мужскую и на женскую, то я считаю, что у мужчин любовь — это то, что ниже пояса, а у женщин — то, что выше.
— Прекрасно, мужчины, по-твоему, не далеко ушли в своем развитии от самцов кенгуру…
— Ну, извини. Я же не со зла. Благодаря тому, что таким образом устроены мужчины, благодаря этому вообще род человеческий и выжил. Потому что если бы они сильно размышляли над этими глубокими, высокими понятиями, то, наверное, сам процесс деторождения был бы упразднен и детей бы у нас не рождалось.
Метафизика половой любви…
— Какая интересная мысль. То есть, по-твоему, великая любовь — это чисто женское качество? Мимолетная женская эмоция, редкий проблеск, за который мы не способны, не можем ухватиться. А все остальное — физиология…
— Подожди, безусловная любовь, она превозносится, но где? Это же материнская любовь. То есть это та любовь, которая абсолютно безгранична, ничем не обусловлена… И если взять канонические примеры, то Мария, которая мать, любила своего сына Иисуса. Но при этом Мария, которая Магдалина, она ведь была распутная и никак она не одобрялась, да?
— Распутная — это в нашем к ней отношении. Оценочная категория… Сама она, вполне возможно, не считала свое поведение таковым.
— Ну да, а вот это отношение к любви… где любовь, так скажем, возносится в идеал — это как раз вот эта, платоническая любовь? Когда мужчина мечтал о женщине, как рыцарь в Средних веках о своей даме сердца…
— Ну поэты так любовь воспели, создав утопию, а ведь в жизни, в природе процветает беспорядочное половое размножение, и, по мнению ученых, истинная верность — это всего лишь фантазия.
— Да-да-да, Владимир. А когда любовь, так скажем, опускается вот на эти нижние этажи, она же неизбежно начинает претерпевать различные трансформации…
— Понял. То есть ты сейчас опять говоришь про мужчин, про их тестостероновый инстинкт размножения?
— Да.
— Который, в общем-то, управляет нами всеми, начиная от крошечных клеток и заканчивая такими глобальными фигурами, как Наполеон и Юлий Цезарь. И ты считаешь, что любовь и биологический инстинкт размножения — это разные понятия…
— Страсть, влечение, вот всё, что с этим связано, — это биохимия. Это трудно назвать любовью, потому что все-таки любовь, она возникает через какой-то период отношений, через период узнавания. И есть такое определение любви, которое мне очень понравилось, что любовь — это радостная забота о другом человеке. А если говорить про страсть, о которой ты говоришь, то это, конечно же, забота о ком? — это забота о самом себе, об удовлетворении своего желания…
Яраслава Слива и Владимир Филичкин
Всегда ли страсть зиждется на иллюзии?
— То есть ты признаёшь любовь, но только без секса как такового? А ведь великие авторы вопрошали: любовь без страсти — это что?
— Одно другому не противоречит. То есть секс любви, конечно же, не противоречит. В любви может быть секс, но секс не равно любовь.
— А я-то, наивный, считал, что любовь — это неизбежно половое времяпрепровождение… В свое время, когда я работал врачом-психиатром, академики мне объяснили, что у полового акта восемь функций. Из них две мне показались наиболее интересными. Это познание… и общение… Соответственно, секс в норме — это же способ общения и в том числе еще и познания друг друга. Возможность человека глубже познать любимого....
— Да, но в наше время особенно секс становится способом избежать общения и избежать познания человека. То есть как бы общение, оно низводится до уровня просто сексуального контакта.
— А ты не низводишь всё это до упрощенной схемы? Я всегда старался общаться с нормальными людьми, которые вот так вот, как ты, не разделяли эти процессы... Естественно, что сам по себе секс, — уточню: механический секс, — это эрзац, это суррогат…
— Я не упрощаю, я просто стараюсь приблизиться к нашим реалиям. В современном обществе свободный секс перестал быть чем-то порицаемым, чем-то запретным. То есть, возможно, только в Индонезии, рассказывают, запрещен секс вне брака. Во всем остальном мире, как ты говоришь, плодитесь и размножайтесь. Но и опять же, если раньше секс вел к незапланированным беременностям, да, к каким-то нежелательным последствиям, то сейчас эти последствия нивелируются. В средствах массовой информации, в социальных сетях постоянно валится вот это всё в избыточном количестве… я про возможности для знакомств. Приложения для знакомств, у которых как бы основная задача — секс по соседству…
— У меня такое ощущение, что мы живем в разных странах. Ты говоришь о какой-то вот свободе половой, даже вседозволенности, распущенности. А я воспринимаю общество, которое меня окружает, как нечто архаичное, в котором все время какие-то традиционные ценности проговариваются... Что секс — это что-то такое постыдное, это то, что надо скрывать, и секса вне брака не может быть...
— Ну, во-первых, мы с тобой разные, разные поколения. Извини, что я об этом говорю. Я, скажем так, среднее поколение между твоим возрастом и молодыми людьми.
— А я типа древний совсем (смеюсь), я Ленина видел…
— Да, ты Ленина видел, ты воспитан в тех традициях, где еще институт брака был ну если не священен, то по крайней мере уважаем.
— Отставить, Слава. Я воспитывался не в той атмосфере, где институт брака священен. Я воспитывался в той среде, где любовь признавалась высочайшей ценностью. А брак — это всего лишь поход в ЗАГС, где какие-то скучные люди, включая депутата районного совета, формально ставят тебе штамп в паспорт. Никогда я не переоценивал вот этот институт брака.
— Хорошо, но ведь сейчас драма или трагедия, — я не знаю точно… драма, наверное, — современного общества как раз и состоит в том, что любовь, сама ценность любви, я считаю, утрачивается…
Что привлекает нас в партнере?
— Мы опять вернулись к понятию любви. Где я под любовью имею в данном случае очень серьезный выбор, когда ты действительно подходишь очень трепетно к поиску своей пары, партнера, возлюбленной. И, в общем-то, определенную ответственность в отношениях и понимание перспектив того, во что же со временем выльются вот эти твои отношения... То есть когда это так строится, то мне кажется, что это достаточно прочная конструкция получается. А формальный брак, штамп, печати — это что-то такое, что всегда у меня вызывало удивление и недоумение.
— Ну, вот смотри: долгосрочные отношения — это же в настоящее время становится скорее исключением, чем правилом. Сейчас даже уже три года совместной жизни считаются достаточно долгосрочными…
— Подожди. А вот эта постоянно транслируемая шумиха с традиционными ценностями… Вот этот День семьи, любви, верности — это что вообще такое? Какой это практический эффект дает? Это же не один год у нас в стране насаждается. Раньше ведь такого не было и жили как-то…
— Ну я думаю, что это как раз попытка вернуться вот к этим традиционным российским ценностям, напомнить людям об этом, каким-то образом эти ценности внедрять в современность, по крайней мере хотя бы об этом говорить. Потому что ты вот сказал про распространенное в стране православие когда-то... Но сколько людей сегодня ходит в храм? И какие-то традиции они оттуда берут? Это же очень маленькая часть нашего общества...
— А я-то думал, что такое трепетное отношение к любви — это скорее традиции лучшей мировой литературы. Ты вот заговорила сегодня про рыцарство. А я бы добавил еще примеры — Ромео и Джульетту, трагедию Дон Жуана, благородство Айвенго…
— Извини, Владимир, сколько сейчас детей читают подобную классику? Вот ты напомнил, «Айвенго» у меня была любимая книга (перечитывала ее каждый год) — о любви безответной и всепоглощающей. Да, это было прекрасно, наверное... Смотри, по поводу краткости отношений… Знаешь, ведь люди становятся как мотыльки. Они летают от одного цветка к другому. Просто когда-то в нашей культуре вот эта преданность, служение другому, служение идеалам — это было что-то такое незыблемое. Это было как основа. Верность как основа, как фундамент мировоззрения…
И человек готов был пожертвовать своими интересами ради чего-то вне себя, ради кого-то другого, ради супруга, супруги, детей, общества, я не знаю, да чего угодно. То есть это в нашу подкорку вшивалось с самого-самого раннего детства, потому что это была некая жертвенность ради чего-то.
А сейчас маятник качнулся в другую сторону. Сейчас человек готов пожертвовать чем угодно, кем угодно ради своего удовольствия. Ради своего наслаждения. И вот даже современная психология в этом плане создает определенный перекос, внушая: ты первый, главный, ты единственный, ты у себя один, а всех остальных побоку.
И это приводит к тому, что люди воспринимают это буквально: никому не позволяй собой вертеть, никому не давай свой ресурс и так далее. И люди начинают смотреть на любовь как на некие товарно-денежные отношения, понимаешь? То есть сам этот идеал любви, он просто утрачивается. Поэтому понятно, почему сегодня такие праздники устраивают и пытаются возвести...
— И что, эти праздники дают хоть какой-то эффект? Они в состоянии изменить вот эту моральную порчу, которая сейчас существует в нашем обществе?
— Ну хотя бы для кого-то они дают хоть какой-то ориентир. Понимаешь? Понятно, что массово это не перебить, потому что ясно, что порча — это как положить в здоровые яблоки одно гнилое... И гнилое не исправится, а все сгниют… это факт. Но все равно должны быть какие-то ориентиры, кто-то должен говорить, и кто-то должен нам вещать… Но очевидно, что это на современном языке должно происходить, так, чтобы можно было донести это до молодых.
— Вот ты сказала, что мы с тобой люди разных поколений, а у меня что-то вдруг появилось ощущение, что мы с тобой еще и с разных планет…
Продолжение следует.