Как можно обуздать инфляцию без высокой ключевой ставки
В Аналитическом центре ТАСС вышла мощная статья профессора Беляева о том, что на самом деле разгоняет инфляцию и как её можно остановить без высокой ключевой ставки.
***
Инфляция не даёт расслабиться. Цены растут, несмотря на усилия регулятора по их сдерживанию.
За прошлый год, по данным Росстата, опубликованным в январе 2026 года, уровень инфляции в России в 2025 году составил 5,59%. По сравнению с показателем 2024 года, когда цены росли со скоростью 9,52 %, показатель существенно снизился. И можно было бы рапортовать о скорой окончательной победе, но статистика начала года понизила градус оптимизма и заставила повременить с докладом и даже скорректировать прогноз на год текущий самого регулятора – Банка России, отвечающего за инфляцию.
Так, утверждается, что цены должны вырасти не на 4-5%, как предполагалось ранее, а на 4,5-5,5%. Минэкономразвития РФ оценило годовую инфляцию по состоянию на 16 февраля на уровне 5,85%. Ускорение небольшое, но все-таки ускорение, а не снижение или хотя бы стабилизация. Примечательно, что показатель рассчитан за полуторамесячный период, причем тот, для которого характерна вялая конъюнктура и послепраздничный умеренный спрос, на который зачастую списывают ускоренное подорожание. Вроде бы условия для торможения. Но нет…
От регулятора ждут не объяснений, а результата
Несомненно, позитивно, что регулятор держит руку на пульсе и вовремя корректирует прогнозы, а заодно объясняет почему (по его мнению) приходится это делать. В этом нет ничего предосудительного. Наоборот, ведомство в курсе дел, в гуще событий. Но ведь регулятор – это не научно-исследовательская организация, и одной фиксации фактов, даже самой точной, маловато. От регулятора, на который возложена обязанность обеспечивать стабильность национальной валюты – рубля, резонно ждут действенных мер по обеспечению этой самой стабильности. А не только объяснений, почему инфляцию не удается обуздать.
Можно призвать на помощь риторику и ссылаться на в целом положительную динамику последнего года. Сравнить темпы в начале и в конце периода, для убедительности вспомнить цифры предшествующего периода. Но в практике управления экономикой намного более важно, что происходит здесь и сейчас. А оснований для оптимизма «здесь и сейчас» вновь не так много – настроение омрачает тот самый разгон цен начала года. Да, в прошлом году «под ёлочку» инфляция присмирела. Но сейчас-то снова набирает темп.
И это на фоне жёсткой денежно-кредитной политики регулятора, которая должна привести цены в чувство. В середине января текущего года глава Центробанка в очередной раз подтвердила неизменность курса.
«Набранная жёсткость денежно-кредитной политики создает необходимые условия для возвращения инфляции к целевому уровню 4%», - сказала она на пресс-конференции по итогам заседания совета директоров своего ведомства.
Но регулятор придерживается жёсткой денежно-кредитной политики более двух лет. Ключевая ставка установлена на уровне 21% 25 октября 2024 года и стала самой высокой за всю историю существования регулятора. Причиной послужило ускорение инфляции с 7,5% в августе, до 9,8% в сентябре, вопреки ожиданиям Центробанка. Регулятор предсказывал, что по итогам года инфляция составит 8-8,5%, хотя ещё в июле прогнозировал годовую инфляцию на уровне 6,5-7%.
При этом рост цен и невысокую эффективность мер регулятора руководители объяснили завышенными инфляционными ожиданиями потребителей (типа- раз ждали, получите) и перегревом экономики, что означало неспособность существующих производственных мощностей выдать на рынок адекватный спросу объём товаров и поэтому спрос следовало ограничить. Иными словами, обосновали необходимость продолжения жёсткой денежно-кредитной политики.
Заметим, что регулятор редко использует термин «прогноз», который требует аргументации, предпочитая обтекаемый «ожидание», связывая его исключительно с непогрешимостью своих действий.
И инфляция не подавлена, и «побочный эффект» нерадостный
Поскольку даже «ожидания» регулятора не реализуются, несмотря на все его усилия и твердую веру в собственную правоту, трудно отделаться от мысли, что инфляционный процесс и методы борьбы с этим явлением требуют дополнительного изучения. Не из научно-исследовательского интереса, а для того, чтобы понять, что надо делать здесь и сейчас.
С тех пор и до настоящего времени наблюдалась в практически неизменном виде следующая картина – цены росли достаточно быстрыми темпами, денежно-кредитная политика оставалась неизменно жёсткой. При этом регулятор не уставал твердить, что жёсткая денежно–кредитная политика и есть самое верное лекарство против инфляции. Однако оно не действовало. Временное облегчение временами наблюдалось, но перелома в тенденции не было. Регулятор настаивал, что мы на верном пути, правда, сетовал, что поздновато принялся закручивать гайки и не с такой силой, как надо бы, поэтому и результат не очевиден. Но всё впереди.
Зато очевиден крайне неприятный «побочный эффект», если, конечно, считать таковым тонус хозяйственной жизни – замедлились темпы роста экономики.
Среднегодовой показатель в 2023-2024 годах составлял 3,8%, превышая темпы развития большинства «благополучных» стран. Так воздействовали на хозяйственные процессы бюджетные ассигнования, направлявшиеся в оборонный сектор. Но их стимулирующее воздействие имело сравнительно краткосрочный эффект, и темпы роста экономики скатились к 1,0-1,5 %. (По первой оценке Росстата, в 2025 году ВВП России вырос в реальном выражении на 1%).
Можно в очередной раз прибегнуть к помощи филологии и придумать разные определения , например, «мягкая посадка», «пауза», сослаться на то, что после относительно динамичного периода неизбежно наступает торможения, игнорируя пример Китая, Индии и других стан Азии, которым удается поддерживать темпы развития, можно утверждать, что один процент это все-таки рост… Можно, всё можно. Но от этих словесных упражнений не наполняется бюджет, не создаются рабочие места, не укрепляется экономический суверенитет.
В этой связи закрадывается сомнение в безусловной правоте регулятора. Точнее, в том, достаточно ли адекватно трактуется современная инфляция (то есть рост цен), а в этой связи, всё ли делается для ее эффективного укрощения.
Хорошо забытое старое
Для поиска ответа полезно обратиться к событиям 70-х годов прошлого века. В тот период инфляция считалась на большей части планеты экономической проблемой номер один. В США средний рост цен за год в том десятилетии составлял 6,8%, причем порой фиксировалась двузначная инфляция. Аналогично дела обстояли в европейских странах (в Великобритании в отдельные годы она достигала 25%). На тот же период (1976-1979 годы) пришёлся самый длительный спад после Второй мировой войны, сопровождавшийся сжатием внешней торговли и ростом недозагрузки производственных мощностей.
Стагнация новостью не была. Новостью было то, что в это время росли цены. Это и сбивало с толку – в прежние времена рост цен ассоциировался с расширением экономики. Для описания новой ситуации – сочетания застоя с инфляцией - даже термин придумали – «стагфляция». Термин это, конечно, хорошо, но надо было понять, что происходит. Попытались списать на волну научно-технического прогресса, которая вызвала паузу в работе промышленности, перестраивавшейся на новый лад, и одновременное удорожание продукции, поскольку она стала более сложной и качественной. Но потом от этой идеи отказались из-за невозможности найти подтверждение.
Зато нашли другое. Причем не в практике, а глубинах теории. Оказалось, что к тому времени рынки приобрели монополистическую структуру. И это новое качественное состояние многое изменило. В том числе, (а, может быть, и в первую очередь) практику ценообразования.
На рынке теперь царил не закон спроса и предложения, согласно которому устанавливалась цена на товар, а диктат продавца-монополиста. Производитель (он же продавец) стремится к максимизации прибыли. А увеличить её проще всего путем повышения цены.
Обо всем этом написана не одна книга. Наиболее полно в фундаментальной монографии «Современная инфляция: истоки, причины, противоречия», подготовленной коллективом авторов ИМЭМО АН СССР и выпущенной издательством «Мысль» в 1980 году. Некоторые выдержки будут весьма уместны и, несомненно, узнаваемы. Итак, пишут авторы коллектива:
«Буржуазные политические деятели и экономисты часто пытаются снять с монополий обвинение в обострении инфляции. Повышение цен монополиями они представляют как вынужденную меру в связи с ростом издержек производства. В качестве же виновников роста издержек производства и соответственно обострения проблемы инфляции в развитых капиталистических странах в современный период объявляется рост номинальной заработной платы, нередко превосходящий как темпы роста производительности труда, так и темпы роста оптовых и розничных цен».
Авторы упоминают, что роль монополий в повышении цен заметил еще в 30-х годах прошлого века американский экономист Г. Минз. Он назвал их «администрируемыми» ценами, которые мало того, что завышенные, так еще и оказывают сопротивление своему снижению. Начиная с работы Минза, понятие «администрируемой инфляции», то есть роста цен, обусловленного политикой крупных компаний, вошло в американскую литературу. Создание системы монопольных (по американской терминологии, «администрируемых») цен в большинстве отраслей экономики США и других стран развитого капитализма служит важным фактором, обусловливающим постоянное давление в сторону повышения общего уровня цен. А мы – страна с рыночной экономикой, значит и нас касается.
При этом трактовка монополистического ценообразования выходит за рамки буквального понимания монополии, как одного главного игрока в отрасли или на рынке. Современная практика выработала не только банальный сговор компаний по ценам.
Цель у компаний одна и та же – повышение прибыли. Значит им ни о чем и договариваться не надо. Их единообразные действия в отношении цен происходят стихийно, то есть по объективным причинам.
При этом необходимо иметь в виду особенность современных рынков – отсутствие конкуренции. Конкурентная борьба обходится слишком дорого и ведёт к разрушительным последствиям, что никому не надо. Формальное присутствие в отрасли или на рынке менее крупных игроков не должно вводить в заблуждение. Весь этот шлейф с большим удовольствием прячется под зонтиком повышенных лидером цен на продукцию.
Антимонопольное ведомство в помощь регулятору
Получается, что инфляция непобедима? Вовсе нет. Если только понимать её природу и применять адекватный инструментарий. Раз значительная доля ответственности за вздутие цен лежит на монополиях, значит с них и спрос. Для выполнения этой функции в странах с развитой рыночной экономикой существуют антимонопольные ведомства.
В США это Федеральная торговая комиссия (Federal Trade Commission, FTC) — независимое агентство правительства, призванное защищать права потребителей и, в частности, следящее за соблюдением антимонопольного законодательства.
В Великобритании независимый и неминистерский департамент правительства - Управление по вопросам конкуренции и рынкам (Competition and Markets Authority), начавшее работать с 1 апреля 2014 года, когда взяло на себя функции ранее существовавших Комиссии по конкуренции и Управления честной (!) торговли.
Во Франции «Антимонопольный орган» (Autorité de la concurrence) - независимый административный орган, который отвечает за предотвращение антиконкурентной практики и мониторинг функционирования рынков.
В Японии административно регулируется примерно 20% потребительских цен, в том числе на рис, пшеницу мясные и молочные продукты, воду, тарифы на электроэнергию, газ, воду, теплоснабжение, железнодорожные тарифы, стоимость образования и медицинского обслуживания.
Названия структур разные, но каждому предписана защита прав потребителей. В частности, в Великобритании ведомство гарантирует, что потребители имеют доступ к справедливым ценам, качественным продуктам и разнообразному выбору на рынке.
Приверженцам рыночной экономики, противящимся каким-либо формам государственного вмешательства, следует напомнить, что в настоящее время нерегулируемых экономик просто-напросто не существует. Во всех странах хозяйственные механизмы в той или иной степени находятся под государственным контролем.
Что касается действий антимонопольных ведомств, то требуется существенное уточнение. Ограничиваются не цены, не их величины. При административном установлении «потолка цен» (особенно на группы товаров) реален риск дефицита, поскольку издержки компаний довольно быстро подбираются к предельным значениям и оставляют компанию без прибыли, вынуждая прекращать производство.
Антимонопольные ведомства ограничивают так называемые аппетиты к повышению цен, их необоснованное вздувание. Ключевое слово — «необоснованное».
Антимонопольное ведомство не принимает на веру аргументы типа «подорожало топливо», «удлинились цепочки поставок», «курс доллара повысился/понизился», «холодная зима/жаркое лето» и т.д. Оно верит только конкретным расчётам. В случае чрезмерного завышения отпускных цен по сравнению с возросшими издержками на компанию налагается штраф, причём в таком размере, что нередко он играет роль «послания» остальным участникам бизнес-процесса.
Критически важно, чтобы такой контроль осуществлялся в постоянном режиме и по отношению ко всем компаниям. В противном случае, при разовой проверке отдельной компании у неё всегда есть шанс сослаться на завышенные цены поставщиков и оправдать свои действия.
Вывод
Таким образом, если принять трактовку инфляции не как денежный феномен, то нетрудно догадаться и о мерах ее подавления. Ответственность разделяется между двумя ведомствами. Регулятор контролирует денежную массу, чтобы инфляция не ускользнула в денежную сферу, но может смелее снижать ключевую ставку, чтобы дать возможность работать бизнесу. За разгоном цен следит другое ведомство – антимонопольное.
При этом не стоит непременно добиваться абсолютно точного достижения таргета.
Во-первых, экономика не различает инфляцию в четыре, пять и даже шесть процентов.
Во-вторых, каждый процент приближения инфляции к таргету с помощью жёстких монетарных мер, даётся со всё большим трудом, зажимая при этом производство.
В-третьих, если даже в результате смягчения денежно-кредитной политики несколько ускорится рост цен, то ему будет противопоставлен увеличивающийся объём выпускаемых товаров.
И, наконец, таргет ведь никто не навязывал. Это целиком и полностью ориентир самого регулятора. За его несоблюдение не предусмотрено никаких санкций. Антимонопольному же ведомству в таких условиях остаётся заниматься своими уставными обязанностями - контролировать попытки продавцов необоснованно повышать цены. Конечно, это хлопотный и трудоёмкий процесс. Но другого способа пока не изобрели.
Может, стоит попробовать?
Экономический обозреватель АЦ ТАСС Михаил Беляев
Подписаться на ТГ-канал ТАСС_Аналитика