Зачем вообще Трамп влез в иранский конфликт?
Главная загадка атаки на Иран заключается не в том, как она завершится или какие последствия повлечёт, а в причинах, по которым вообще Дональд Трамп решил её начать. Зачем это было нужно США, если данный шаг выгоден лишь немногим и чреват рисками для самой Америки и его собственной политической карьеры? Какие мотивы скрыты за этой крайне неблагоприятной для США авантюрой? Что спровоцировало «эпическую ярость»?
Существует лишь несколько примерно убедительных объяснений, однако их логика действует лишь до поры до времени...
Во-первых, всё выглядит так, что Трамп оказался инструментом чужой геополитической игры — он, возможно, не осознанно, но принял роль исполнителя проекта создания Большого Израиля. Цель этого плана — либо заменить режим в Иране на лояльный США, либо полностью уничтожить существующее государство, либо хотя бы радикально ослабить его.
При этом реальные интересы Соединённых Штатов здесь ни при чём — всё решается группой влиятельных кругов внутри американской элиты. Это позволяет жертвовать ключевыми союзниками на Ближнем Востоке, особенно арабскими монархиями Персидского залива, которые теперь оказываются перед лицом угрозы с их стороны, поскольку США перестают выступать защитниками, а становятся реальным источником хаоса.
Убийство Хаменеи в условиях демонстрации силы фактически перекрывает любые шансы на диалог между США и Ираном — именно этого и добивался Нетаньяху.
Дополнительно Израиль надеется прервать процессы нормализации связей между арабскими государствами и Тегераном: ведь если иранцы нападают на соседние страны (на самом деле — на американские объекты), значит, они представляют собой угрозу.
Таким образом, цели Израиля очевидны и частично реализуемы через сотрудничество с США — пусть полная победа (раскол общества, свержение власти) маловероятна, но уже сейчас возможен серьёзный стратегический удар по Ирану, позволяющий добиться временных выгод: прекращение вывода войск из Газы, возобновление боевых действий в Ливане и потенциальное вмешательство в дела Сирии. Однако вопрос остаётся открытым: зачем всё это Трампу?
Отбросим сразу предположение, что он держится на крючке из-за скрытых от общественности документов Эпштейна — оно слишком напоминает другую популярную теорию заговора, будто «у Путина есть компромат на Трампа».
Связь Трампа с еврейскими кругами американской элиты — явление не уникальное; почти каждый политический лидер США нееврейского происхождения имеет такие связи. Поэтому нет оснований считать, что Трамп зависит от Нетаньяху. Он не инструмент Израиля, а «евангельские сионисты» не доминируют в его окружении. Тогда зачем же он принимает решения, противоречащие интересам США?
Здесь возникает альтернативная версия: всё дело в том, что израильские цели были преподнесены ему под маской быстрой и блестящей военной победы. Трампу предлагали представить себе картину: через несколько дней он одержит лёгкую, эффектную победу над Ираном, демонстрируя миру свою непревзойдённую мощь.
Даже если Тегеран не сдастся полностью, достаточно будет его готовности к переговорам по полному прекращению ядерной программы — этого хватит, чтобы провозгласить триумф. «Вот видите, я устранил главаря, сломал армию, уничтожил флот — теперь они испугались и просят мира. Паника среди арабских правителей временная — вскоре они успокоятся, снова станут инвестировать в Америку.. А Нетаньяху я заставлю вывести войска, начнётся восстановление сектора. Все будут бояться меня ещё сильнее», — примерно такой расчёт мог звучать у него в голове перед 28 февраля. Плюс, внутриполитически это стало бы огромным преимуществом: образ победителя (Венесуэла покорена, Иран разгромлен, Куба подчинена) повышал бы шансы на успех на промежуточных выборах осенью.
Быстрое поражение Ирана — это не ликвидация Хаменеи, а просто вывешивание белого флага со стороны Тегерана. Однако новый де-факто лидер страны Али Лариджани явно не намерен капитулировать перед Трампом, так что конфликт обречен на затягивание. Ранее речь шла о нескольких днях, затем — о неделях, но любые сроки свыше одной-двух недель уже становятся признаком долгой войны. Особенно тревожит заявление Трампа о возможности наземной операции — при этом ни подготовка, ни планирование даже не начаты. Значит, его идея «быстрой победы» теряет убедительность.
Ещё одна версия событий: настоящей целью является Китай. Сначала США лишили Пекин влияния над Венесуэлой, теперь стремятся взять под контроль Иран — и тогда, откуда брать нефть Китаю? Получается, Трамп не просто проводит внешнюю политику, а ведёт глубокую стратегическую игру — не в шахматы и не в покер, а в китайскую игру, медленно и последовательно оттесняя противника, окружая его позиции и постепенно лишая пространства и финансовых энергетических потоков.
Вроде всё красиво, но не отвечает на элементарные вопросы. Хватит ли у Трампа инструментов, чтобы охватить и сломать китайскую систему основных китайских позиций? — не только военных объектов, но и внутренней стабильности, понимая её в широком смысле?
Ведь противостояние происходит не между двумя сторонами, а многослойное, последствия которого предугадать просто невозможно. К тому же потери для Китая не являются критичными — у него есть механизмы реагирования. Более того, невозможность принять серьёзные стратегические решения (в духе длительной войны) подтверждается самим фактом запланированного визита Трампа в Китай к концу марта: Си Цзиньпин не станет встречаться с ним при продолжающихся авиаударах по Ирану. Значит, либо визит перенесут, либо война должна завершиться до его начала. Но Иран не сдаётся — даже если Трамп ликвидирует Лариджани, Пезешкиана и нового главу государства, который вскоре будет избран. Таким образом, Трамп, видимо, исходил из мысли о скорой победе, хотя ни одного реального основания для такой уверенности нет.
С Китаем нельзя играть в шахматы методом «Чапаева» — удалять фигуры с доски, называя это игрой в долгую. Си Цзиньпин и Путин давно осознавали, что у Трампа достаточно силы, чтобы разгромить или подчинить ряд значимых государств Юга, однако они полагали, что его действия ограничатся защитой американских национальных интересов в той интерпретации, которую он постоянно провозглашал. Даже формальный раздел сфер влияния был бы возможен в диалоге с Пекином и Москвой, но не попытка вознести США ценой хаоса во всех уголках мира.
Трамп не стремится создавать беспорядок — он считает, что может подчинить своей воле те страны, которые владеют нужными ему ресурсами (например, Венесуэлу), или тех, кто мешает реализации его проектов по реструктуризации региона (Иран). Тем не менее, вместо управления, его действия порождают реальный хаос, который превращается в настоящую бурю — уже набирающую силу.
Открытый им в интересах Нетаньяху ближневосточный ящик Пандоры — последний и самый серьезный аргумент для России и Китая.
Трамп проиграл иранскую кампанию ещё в тот самый момент, когда её начал!