Как изменит мир война против Ирана
США и Израиль назвали защиту своих стран и всего мира от ядерной угрозы главной причиной агрессии против Ирана. Ирану якобы удалось тайно накопить столько оружейного урана, что его хватило бы на 11 атомных бомб.
Однако спустя неделю бомбардировок выяснилось, что дело не только в ядерной угрозе.
О причинах войны
Иранская война – завершающая фаза ликвидации Ближнего Востока, каким он возник в ХХ веке, в процессе упадка и демонтажа колониальных империй. Отправной точкой нынешней стадии, наверное, можно считать операцию «Буря в пустыне» 35 лет назад – первую атаку США на Ирак для освобождения Кувейта, оккупированного Саддамом Хусейном. Те события пришлись на переломный международный момент: конец холодной войны, самоликвидацию СССР и наступление «однополярного момента», иными словами – гегемонии в мире Соединённых Штатов.
Всё дальнейшее: нападение исламистов на Нью-Йорк и Вашингтон в сентябре 2001-го, всемирная борьба с терроризмом, акция возмездия в Афганистане, вторжение в Ирак в 2003-м, «арабская весна», вмешательство в Ливии, стимулирование гражданской войны в Сирии, и т.д. – означало засасывание в воронку, контроль над процессом быстро был утрачен. Политика США (а за ними и всех остальных) превратилась в текущее реагирование на быстрые перемены, и Соединённые Штаты зажало между необходимостью выпутаться из созданной самими себе ловушки и невозможностью сделать это без риска утратить влияние не только на Ближнем Востоке.
Ретроспективно можно констатировать, что практически все решения Белого дома по Ближнему Востоку в последние десятилетия носили ситуативный характер. Возможные последствия не просчитывались хотя бы на два-три такта вперёд, хотя каждый отдельный шаг подавался как идеологически и геополитически продуманная стратегия.
Анализ генезиса американской политики этого периода – тема познавательная, но отдельная. Здесь достаточно зафиксировать, что Дональд Трамп – и в первый, и во второй срок – поднимал флаг примата интересов США и необходимости положить конец авантюрам далеко от федеральных границ, особенно на Ближнем Востоке.
Но всё же Иран – самая мощная страна из всех, с кем Соединённые Штаты вступали в прямое столкновение после Второй мировой. Дело не в военных возможностях, а в общем потенциале, масштабе и традиции. И попытка выбить из-под всей региональной конструкции ещё одну опору (после таких историко-культурных центров, как Багдад и Дамаск) обещает большие последствия вне зависимости от того, чем закончится фаза атаки.
О роли Израиля
По распространённому в Вашингтоне мнению, начать большую войну против Ирана Нетаньяху и Трамп договорились перед Новым годом в Вашингтоне, и решающим стало мнение израильского премьера. Трамп отступил от принципов невмешательства, вероятно, имела место неверная оценка Белым домом политического состояния Ирана – ожидание моментального обвала. И расчёт на повторение сценария прошлого июня – хирургический ошеломляющий удар и объявление победы. Когда этого не произошло, а дестабилизирован оказался весь регион, администрация США попала в положение, которого страшилась: невозможность выйти из игры без риска выглядеть проигравшей. Политически Трамп нуждался в поддержке не столько даже израильского лобби, сколько обширной и богатой общины американских евангелистов, для которых Израиль важен как место будущего второго пришествия Христа. А в личном плане определяющее обстоятельство – зять президента Джаред Кушнер, тесно связанный с израильскими интересами и конкретно с кругом премьера Нетаньяху.
О возможных итогах войны
Каркас Западной Азии должны в перспективе составить два фактора: военное доминирование Израиля над всем регионом и финансово-экономическое переплетение Израиля с монархиями Залива, значительную часть дивидендов из которого будут извлекать США.
Из самостоятельных игроков остаётся Турция, но, во-первых, она является членом НАТО и есть рычаги управления, во-вторых, в Израиле уже звучит мнение, что на следующем этапе предстоит выяснить отношения с Анкарой. Израиль, судя по всему, заинтересован в радикальном сценарии вплоть до демонтажа Ирана в его нынешнем виде – не только политического, но и территориального. Но просто уничтожение военно-политического влияния аятолл – исход тоже приемлемый.
Но даже если предположить, что военный разгром Ирана произойдёт в относительно сжатые сроки, дальнейшее непонятно. Пример Ирака-2003, когда самые большие проблемы начались как раз после объявления Джорджем Бушем военной победы, обещает мало хорошего. В Вашингтоне предпочли бы сирийский сценарий после падения власти семьи Асадов: пришедшие к власти исламисты оказались дееспособны и договороспособны. Но, во-первых, это скорее везение, во-вторых, процесс отнюдь не закончен, в-третьих, масштаб сейчас совсем другой.
О последствиях войны в мировом масштабе
Игнорирование правовых процедур вышло на новый уровень. В преддверии вторжения в Ирак администрация США всё же предпринимала попытки получить одобрение – и внутри страны, и в Совбезе ООН. Кабинет Трампа такого не делает в принципе. Применение силы, в том числе в обход принятых норм и против заведомо более слабого соперника, – не новость. Но Соединённые Штаты и Израиль культивируют в международных отношениях голую силу, которая практически открыто оправдывается, просто самим фактом её наличия. Угрозы, звучащие в адрес многих государств, отсылают на пару веков назад, в эпоху, когда дипломатические ритуалы считались ненужными. А США пока что задают тон мировой политике. Ждём последователей-эпигонов.
Отдельного внимания достоин обезглавливающий удар Израиля (публично одобренный США), в котором погиб Верховный лидер Ирана со всей семьёй и значительная часть военного руководства. Практика, давно освоенная Израилем в отношении лидеров военизированных и террористических формирований, не применялась ранее в отношении признанных на международном уровне глав государств. Какие выводы сделают руководители разных стран, состоящие в конфликте с Израилем и Соединёнными Штатами или рискующие таким конфликтом, зависит от их возможностей. Но лидеры ядерных держав, не являющиеся союзниками США, вправе задуматься об исключительной важности не только наличия арсенала, но и готовности к его использованию.
Подход Дональда Трампа (не только в этой войне, но в принципе) отрицает любые институты, кроме тех, которые создаёт он сам лично для себя (Совет мира, который, кстати, тоже помалкивает). Трамп намерен иметь дело с каждой страной в отдельности, не без оснований полагая, что в формате один на один Америка сильнее практически всех за исключением Китая и в некоторой степени России.
Любые попытки стран объединить потенциалы для усиления позиций перед лицом Вашингтона у Трампа вызывают едва ли не ярость. А поскольку подставляться под его вспышки гнева и получать новые пошлины или иные карательные меры никому не хочется, все, включая КНР, предпочитают лавировать и уклоняться в расчёте на двусторонние сделки.
Выбор в пользу максимального повышения собственной боеспособности делают теперь все, кто может. Но распад ткани международных отношений, на который работают сейчас самые решительные мировые субъекты, будет создавать всем всё больше проблем. И решать их легче, объединяя усилия ради собственных же интересов и безопасности. В том числе для обуздания наиболее деструктивных международных игроков.