В Сети появилась предполагаемая предсмертная записка Вартик: Я больше не могу, не вижу смысла

Согласно тексту письма, опубликованному в Facebook, женщина описывает глубокие страдания и чувство истощения. В сообщении говорится о разочаровании, беспомощности и мысли о том, что ее жизнь больше не имеет смысла. В письме также упоминаются отношения с мужем и детьми, сообщает stiri.md

9 марта власти подтвердили, что женщина оставила прощальную записку, но заявили, что не будут разглашать ее содержание.

Ниже приводится частичная транскрипция текста письма:

«Я больше не могу, не вижу смысла продолжать. Я вижу и чувствую, что моё присутствие на этой земле лишнее, никому не нужно. Я неудачница как женщина, как мать и как человек. До этого момента я не добилась ничего, что имело бы ценность. Всё, что я думала, что построила до сих пор, оказалось иллюзией. За полгода всё приняло неожиданный оборот, меня больше не существует. Как бы я ни старалась, всё идёт плохо и будто становится ещё хуже. Я не хочу, чтобы моё присутствие мешало чьей-то жизни. Всё, о чём я мечтала и на что надеялась, рухнуло в одно мгновение, и вина была только моя (...)

Я — мёртвая, которая идет по дороге и забыла, что её нужно похоронить.

Мой дорогой муж, я очень сильно тебя люблю, очень сильно. Да, возможно, у меня больная любовь, но я поняла, что без тебя не могу. Мне нужен ты, твоё присутствие в моей жизни, но ты уже не мой, я больше не могу жить с тобой в одном ритме. Твоё безразличие и угасание чувств ко мне заставляют меня принять такое решение — не продолжать жизнь без тебя. (...)

Мне жаль наших детей за то воспитание, которое я им дала. Я думала, что мы счастливая семья. Надеюсь, дети когда-нибудь простят меня за этот поступок, но так я больше не могу, я — несостоявшаяся мать. Я вас обеих очень сильно люблю».

После публикации изображений многочисленные пользователи выразили сомнения в подлинности документа. Многие считают, что письмо не было написано Людмилой Вартик, некоторые предполагают, что текст был продиктован или написан под давлением, а другие утверждают, что необходима графологическая экспертиза, чтобы установить, принадлежит ли почерк женщине:

— Я думаю, нужно провести экспертизу, чтобы увидеть, действительно ли это написано Людмилой, принадлежит ли ей почерк или нет. Но слишком фальшивая эта записка! Слишком “эмоциональная”.— Я не психолог, но как только начал читать первые строки, понял, что это не её мысли. Самое простое, что могут сделать правоохранительные органы — пойти в детский сад, где Людмила работала до трагедии, и запросить сценарий утренника, который должен был состояться 3 марта — там наверняка найдутся её записи.— Если бы это было настоящее прощальное письмо от сердца… из двух листов полтора были бы о детях и сожалении о том, что она собирается сделать. Здесь же явно видно холодное письмо, продиктованное и навязанное.— По моему мнению, это не было самоубийство и не было никакой предсмертной записки… здесь речь идёт о хорошо организованном убийстве!— Это не прощальное письмо, это что-то написанное в спешке, даже если её рукой, оно написано под диктовку, под чьим-то влиянием, в разрушенном психологическом состоянии.— Совсем не похоже на предсмертную записку. Написано без ошибок и с пунктуацией, много пространства между словами.— Это письмо написано под принуждением… Я ни в коем случае не верю, что Людмила написала его добровольно.— Возможно, это её почерк, но написано под принуждением, это покажет экспертиза.— Это не написано человеком, который работал воспитателем, и содержание не соответствует.— Это письмо не внушает мне доверия, что оно было написано Людмилой.

Подлинность письма официально не подтверждена властями, а обстоятельства дела продолжают расследоваться.

Напомним, что Людмила Вартик, бывшая воспитательница детского сада и мать двух маленьких девочек, погибла 3 марта 2026 года, упав с 11-го этажа многоквартирного дома в Кишиневе, где она проживала со своей матерью. По информации полиции, женщина предположительно упала с высоты, и ведется расследование для установления всех обстоятельств.

Смерть женщины вызвала резкую реакцию в общественном пространстве, и ряд правозащитных организаций заявили, что не исключают гипотезу о возможном намерении совершить самоубийство в контексте предполагаемых случаев домашнего насилия.