ИГ настраивается на европейские выборы
Расползание боевиков запрещенного в РФ "Исламского государства" из зон непосредственных боевых действий в соседние страны заставляет задуматься о возможном дальнейшем транзите исламского радикализма – особенно в контексте предстоящих в ряде стран ЕС выборов. Если исходить из того, что за ИГ как проектом стоят, в том числе, и некоторые ближневосточные монархии, возникает вопрос: могут ли они сейчас попытаться использовать данный проект на европейском направлении, и с какими целями?
Не обобщая до уровня целых ближневосточных государств, можно сказать, что внутри правящих режимов некоторых из них, безусловно, есть определенные круги, которые хотели бы действовать по этому сценарию, считает научный руководитель Института востоковедения, академик РАН, эксперт клуба "Валдай" Виталий Наумкин. В настоящее время наблюдается процесс атомизации "Исламского государства", которое утрачивает территорию, но не перестает существовать в качестве экстремистско-террористического сообщества. При этом, безусловно, ИГ будет расползаться, создавать новые сети, "спящие" ячейки, проникать с волнами беженцев в Европу.
"Я думаю, появится какой-то новый проект экстремистов-радикалов и их спонсоров, очертания которого полностью еще не просматриваются. Конечно, Европа – это мишень, а выборы в странах ЕС – удачный повод настроить эту стратегию, но в данный момент предсказывать поведение этих сетей (которые существуют и никуда не денутся, хотя часть их членов может отойти от активной вооруженной борьбы), пока еще рано", – заявил эксперт "Утру".
Но и преувеличивать возможности влияния как аравийских государств, так и радикалов на внутриевропейские процессы не стоит – особенно с учетом того, что сами ближневосточные режимы часто становятся мишенью для запрещенных террористических группировок вроде ИГ, Ан-Нусры и прочих.
Есть еще и те, кто, будучи противниками "Исламского государства", при этом боятся террористов и хотели бы направить их энергию за пределы своего региона, чтобы те воевали где-то подальше. Они даже готовы помогать ИГ, лишь бы оно не трогало "кормящую руку". Такая логика у определенных людей, стоящих во власти, тоже есть, допускает эксперт.
"Здесь идет очень сложный процесс: с одной стороны, использование и поддержка определенных группировок, с другой, сами эти режимы объявлены безбожными и против них тоже ведется борьба. И вообще, конечная цель игиловских лидеров – поставить под контроль святыни ислама, завоевать Мекку и Медину, свергнуть саудовский режим. Поэтому я бы поостерегся говорить о том, что все аравийские государства без разбора поддерживают террористов, это не так. Многие настроены в отношении этих чудовищных порождений религиозного экстремизма негативно – например, Оман, который никогда не поддерживал подобные организации. Поэтому теория заговора – что все аравийские монархии скопом сейчас будут дергать за ниточки, подрывать или завоевывать Европу - несостоятельна", - считает аналитик.
Однако долгосрочная стратегия по наращиванию присутствия радикальных исламистов и радикализации исламских общин в Европе, безусловно, есть, а попытки определенных европейских политических сил поставить заслон этим явлениям вызывают обратный эффект. Наблюдаемое в Европе усиление ксенофобски и исламофобски настроенных крайне правых сил, с одной стороны, очень болезненно воспринимается исламским миром, с другой, способствует появлению радикальных идей и включению в процесс радикализации масс исламского населения, недовольных происходящим в Европе. Этот процесс взаимной радикализации чреват самыми непредсказуемыми последствиями, отмечает Наумкин: получается замкнутый круг, когда каждая из сторон подталкивает другую к более радикальным действиям.
Но этот конфликт между Европой и исламским миром очень выгоден "Исламскому государству", поскольку может быть использован как средство радикализации и мобилизации на стороне террористических группировок.
Кстати, отмечая "мультизадачность" арабского присутствия в Европе, многие эксперты ранее указывали на то, что попытки монархий Персидского залива расширить там свое влияние объясняются вовсе не стремлением "всех взорвать", а долгосрочными и прагматичными установками. Подчинить Европу тотально они не надеются, как не ставят целью и превратить ваххабитскую саудовскую идеологию в идеологию какой-то части Европы – этот масштабный проект не по плечу всем монархиям залива, вместе взятым. Для многих групп и режимов халифат – это пустая затея, утопия, близкая к созданию всемирного коммунистического интернационала, отмечает Наумкин. Предел их фантазий - усиление идеологического влияния до определенного уровня, выгодного, в том числе, и экономически, использование мусульман как электоральной силы, способной влиять на местную политику.
Но это касается адекватной части ближневосточных политиков и правящей элиты. А вот присутствующие в правящих кругах этих стран отдельные фанатики или группы, сочувствующие ИГ, хотели бы того же, что и сами радикалы – установления всемирного халифата, господства своих идей и группировок над миром и недопущения ассимиляции десятков миллионов проживающих в Европе мусульман к европейским ценностям. Последние, по расчету радикалов, должны стать силой, которой можно управлять, и которая будет действовать в их интересах.
Но у радикалов на все эти затеи также не хватит ресурсов: их руки недостаточно длинны для того, чтобы управлять процессом выборов в европейских государствах, поясняет аналитик. Таким образом, даже с учетом того, что ИГ давно вышло из-под контроля предположительных кураторов и во многом ведет самостоятельную игру, какой-то тотальной угрозы для Европы она пока все же не представляет.