Эту песню не задушишь, не убьёшь. Об исторической правде на нашем ТВ.
Наше насквозь загаженное пошлятиной и продажностью ТВ приятно удивило. И, как мне показалось, само испугалось.
Посмотрел сегодняшний выпуск "Специального корреспондента" с фильмом "Мы - Донбасс". И надолго задумался от неожиданности. И даже расчувствовался совсем немного.
И нахлынули мысли и воспоминания свежие и совсем старые. Вперемешку.
Почему-то вдруг вспомнил боевик, снятый несколько лет назад про Синдбада. Герой в исполнении А. Смелова, человек без Родины, без семьи, не то афганец, не то араб, живущий странным прошлым, творит немыслимые подвиги во славу России. Зачем? Почему? Забавная выдумка режиссёров и сценаристов? Причуды сознания?
Тогда я думал именно так, внутренне угадывая что-то бОльшее за идеей восточного рыцаря без страха и упрёка, нежели обычное киногеройство. Была какая-то размытая, неясная правда в этом обычном, проходном полубандитском сериале со стрелялками и продажными политиканами. Какая?
Понял, посмотрев передачу и заглянув в глаза необыкновенного, запредельно обаятельного, честного и беспримерно отважного афганца с позывным "Абдулла".
Увидев футболку с гербом Советского Союза и надписью СССР на его крепкой солдатской груди.
Услышав его прямые, честные слова: "Я - Советский! В детском доме Волгограда меня кормили чёрной икрой! У меня игрушки были лучше, чем у других детей! Я отдаю долги! Вы не пройдёте в Донбасс!"
А на смену этому Андрею Смелову - Абдулле уже бежали другие воспомионания, совсем старые, детские, те, когда Советское телевидение начала 70-х показывало красавца Дина Рида с неизменной гитарой и искренней, совсем не голливудской улыбкой. Тогда мы все относились к этому человеку с некоторой острожностью, полагая сюжет о нём пропагандой, а его самого немного ненормальным. Как же так? Американец! Настоящий! Талантливый! Певец! И вдруг - не любит Америку! Разве так бывает?
Бывает. Я это понял, когда слушал простые песни очередного Дина Рида - американца с позывным "Техас" с неизменной красной звёздочкой на шапке, для которого Донбасс стал Родиной, а капитализм - врагом.
"Пой, Техас! Пой! Твой гранатомёт бьёт на 900 метров, а песни - на тысячи километров! Пой! - говорили ему его друзья-однополчане. И Техас пел. И продолжает петь. И будет петь до победы Донбасса. Или до своей смерти. Другого пути у него больше нет. Свой выбор он сделал.
И бежали перед глазами уже совсем древние, почти полностью забытые кадры кинохроники: интернациональныe бригады в Испании конца 30-х, смеющиеся черноглазые, смуглые лица, поднятые вверх сжатые кулаки, звучали железной уверенностью слова "No pasaran!", которые спустя многие десятилетия так же спокойно и уверенно говорил "Альфонсо", колумбиец, испанец, боец армии ДНР, ещё не умеющий говорить по-русски, но знающий, что такое честь, свобода, социализм и СССР.
Рatria o muerte! И ничего больше. Его выбор тоже был сделан.
А ещё на студийном экране мелькали совершенно невероятные сегодня, давно забытые кадры: Сталин, пионеры, Советский Союз, Афганский контингент, приветливые лица советских солдат...
Звучали воспоминания и светлели лица в аудитории.
И наливался злобой украинский политолог по фамилии Запорожский,
называя швалью и люмпеном этих интернационалистов и враньём этот СССР, а в воздухе снова пахло свежим, чистым воздухом утраченного времени.
А я снова глядел на "Абдуллу", "Техаса" и "Альфонсо". Двое последних не умели говорить по-русски. Они прибыли сюдая с "того края света". Они генетически чужие!
Но какие же они - СВОИ!
А потом переводил глаза на безупречно русскоязычного Запорожского и поражался тому, как бесконечно этот коллега Антона Благина далёк от меня и всех нас.
И снова вспоминал прошлое.
Неумолима диалектика! Однажды задумав честный и правдивый материал о современном Донбассе и современной Украине, вы непременно придёте к Советскому Союзу! Нет у вас другого пути, чтобы понять, что случилось и там, и со всеми нами! А если захотите сделать передачу без СССР - ни черта не выйдет!
Вот и получилось само собой, что хотели говорить о добровольцах Донецка и Луганска, а говорили о Советском Союзе. И ещё больше - думали о нём.
И в аплодисментах собравшихся можно было при желании раслышать звуки огромного Красного Знамени, хлопающего на порывистом московском ветрy.