Когда 65-летний "арендатор дивана" выйдя на отдых стал наглеть, я сказала одну фразу

Мы сидели с девчонками в нашем любимом кафе, когда вошла Катерина. И мы все на секунду замолчали. За последний месяц из нее будто ушла какая-то тяжесть, которая давила на ее плечи. Разгладилась вечная складка между бровей, в глазах появился озорной, почти девичий блеск.

— Катя, ты что, влюбилась? — не удержалась наша прямолинейная Оля. — Выглядишь так, будто сбросила лет десять.

Катерина рассмеялась. Тем самым заливистым, грудным смехом, который мы не слышали уже очень давно.

— Почти угадала, — сказала она, садясь за столик. — Я просто решила вопрос со своим квартирантом.

Мы переглянулись. «Квартирантом» она, очевидно, называла своего Владимира. Их история была известна всем в нашем кругу и вызывала смешанные чувства. От жалости до глухого раздражения.

Он появился в ее жизни лет пять назад — высокий, с сединой и грустной историей, которая могла бы растопить сердце любой одинокой женщины.

Он рассказывал, что после развода, как истинный джентльмен, оставил все — двухкомнатную квартиру, машину — бывшей жене и взрослому сыну.

«Настоящий мужчина так и должен поступать, — говорил он, глядя в сторону, и в его глазах стояла благородная печаль. — Главное, чтобы им было хорошо».

Сам он был прописан где-то в далеком селе, в полуразвалившемся родительском доме, возвращаться в который, естественно, не хотел.

Катерина, со своей доброй и немного изголодавшейся по заботе душой, растаяла первой. Владимир покорил ее не только своей историей, но и руками.

Он действительно был мастеровитым: и кран починит, и розетку заменит, и полку повесит, и борщ сварит такой, что пальчики оближешь. Он окружил ее плотным коконом внимания, которого ей так не хватало после того как муж почил. Он встречал ее с работы возле метро. Готовил ужин.

И через 5 месяцев она, вся сияя от счастья, позвала его жить к себе.

Первые пару лет это была идиллия. Мы искренне радовались за подругу. Володя действительно был образцовым хозяином.

Встречал ее с работы с готовым ужином, ходил в магазин, поддерживал в квартире идеальный порядок. Он был ее каменной стеной, ее надежным плечом. А потом что-то начало меняться. Медленно, незаметно, как ржавчина, разъедающая металл.

Каменный монолит стал превращаться в диванную подушку.

Как выразилась сама Катерина, он стал «арендатором дивана». Он все еще ходил на свою работу на заводе, но, приходя домой, мгновенно прирастал к дивану перед телевизором.

Помощь по дому из инициативы превратилась в одолжение. Чтобы он сходил в магазин, Катерине нужно было попросить его трижды, сопровождая просьбу уговорами, напоминаниями и вескими аргументами.

Единственным, что удерживало эту хрупкую конструкцию от полного обрушения, была его зарплата. Он честно отдавал почти все Катерине, оставляя себе незначительную часть. И она, поворчав, успокаивалась.

Ну, лежит на диване, ну, приходится просить… Зато не гуляет, и в дом деньги приносит. Это стало ее мантрой и самооправданием.

А потом Вовчик вышел на пенсию

И вот тут начался настоящий, тихий, бытовой кошмар. Денег в семейном бюджете стало гораздо меньше.

Настроение у него испортилось окончательно. Он стал угрюмым, раздражительным, вечно недовольным. Диван из места отдыха превратился в его трон.

Он перестал даже убирать его с ночи, так и валялся весь день в своем «логове», окруженный пультом, телефоном и грязной чашкой с остатками вчерашнего чая.

Квартира наполнилась его тяжелой, гнетущей энергией. Любая просьба Катерины стала восприниматься им как личное оскорбление и посягательство на его заслуженный отдых.

— Ты что, не видишь, я отдыхаю? Я всю жизнь отпахал, имею я право на покой или нет?

— Покой — это не значит лежать в грязи и ждать, пока тебе, как барину, принесут еду, Вова!

Скандалы стали ежедневными. Он жаловался на маленькую пенсию, погоду и неинтересные фильмы. Она — на его лень, апатию и полное нежелание быть партнером, а не обузой.

Мы все видели, как Катя угасает. Она приходила на наши встречи измотанная, с потухшими глазами. Мы советовали ей гнать его в шею, но она только вздыхала: «Куда он пойдет? Жалко его… Пропадет ведь».

И вот сегодня она сидела перед нами — сияющая, легкая, счастливая.

— Так что случилось? — не выдержала я. — Ты его выгнала?

— Нет, — лукаво улыбнулась Катерина. — Я просто сказала одну фразу. Одну-единственную. И он изменился. Просто как по щелчку пальцев.

Мы замерли. Это было похоже на сказку.

— Он на следующее утро встал в шесть утра, — продолжала она, наслаждаясь эффектом. — Убрал диван, приготовил мне завтрак, сходил в магазин без напоминаний. Вечером сам вымыл посуду и пропылесосил. Уже неделю так. Летает по квартире, как пчелка. Больше, чем в первые годы делал.

Мы смотрели на нее во все глаза. Что это была за волшебная фраза? Какое заклинание могло превратить угрюмого «арендатора дивана» в идеального мужчину?

Катерина посмотрела на нас, хохотнула и, понизив голос до заговорщицкого шепота, сообщила.

— Я просто пришла домой в прошлый вторник, уставшая, как собака, после смены. А он лежит, как обычно, и требует ужин, да еще и с претензией:

«Что есть сегодня будем?».

Я посмотрела на него, на этот бардак вокруг, на грязную посуду в раковине. И поняла, что все. Больше не могу. Ни жалеть, ни уговаривать, ни терпеть. Я подошла к нему и очень спокойно, без крика, сказала:

— Вовчик, ты если не хочешь мне помогать, то…

Она сделала паузу, обведя нас победным взглядом.

— …Дверь там! Я терпеть твои заскоки и твою лень больше не намерена.

Мы разразились смехом. Это было так просто и так гениально. Конечно. Он же понял, что теряет не просто женщину, а теплую, уютную квартиру, бесплатное питание и уход. Его «благородство» с бывшей женой не оставляло ему путей к отступлению.

Да, поздравили Катю с победой. Но когда мы расходились, один вопрос, который никто не решился задать вслух, повис в воздухе.

Эта ее победа… какая-то она горькая. Это же не любовь его изменила, и не уважение. А страх потерять комфорт.

И я подумала, а зачем вообще нужна эта благотворительность? Вот это «дверь там» — это же до поры до времени. Пройдет пара-тройка месяцев, он снова почувствует себя в безопасности, и все вернется на круги своя.

И ей снова придется напоминать ему, где находится дверь. Это не отношения. Это дрессировка.

Которую, кстати, иногда предлагают в комментариях применять.

И получается, что его любовь и забота держатся только на страхе оказаться на улице.

Что думаете? Встречали такое, что на пенсии люди начинают «наглеть»?