Ягоды-грибочки: как устроена экономика собирательства на Русском Севере

Все мы видели бабушек, продающих грибы и ягоды на остановках общественного транспорта. А что, если за этим скрывается огромная и развитая экономика, во многом противоречащая известным «рыночным законам»? О современном собирательстве рассказывает Георгий Сталинов — антрополог, преподаватель НИУ ВШЭ, автор телеграм-канала «Антрополе».

Бытует распространенное заблуждение, что собирательство ягод и грибов — занятие исключительно бабушек и дедушек, которые хотят сварить варенье внукам. Но в лесах и на болотах зарабатывают целые села на Русском Севере. Особенно это занятие развито в Карелии, где сельских жителей в коммерческом собирательстве уже вытеснили или заменили классические вахтовики, приезжающие в летне-осенний сезон на морошку, чернику, бруснику и клюкву. Крупные промышленные компании из Карелии начинают осваивать территории соседних Вологодской и Архангельской областей, где пока еще работают локальные скупщики, опирающиеся на силы местных жителей. В эти регионы мы совершили две экспедиции в рамках программы НИУ ВШЭ «Открываем Россию заново».

Сколько и как зарабатывают собиратели

Самый простой способ заработать на ягоде — собрать ее и сдать в местный пункт приемки. Такой обычно есть в каждом селе, где стабильно живут хотя бы несколько семей. В советское время те же функции выполняли заготовительные конторы, скупавшие биоресурсы от местного населения и штатных охотников круглый год. Можно было сдать не только ягоды и грибы, но и кротов, ивовую кору, лечебные травы.

В девяностые на место заготконтор пришли частные скупщики, которых интересовали только ягоды и грибы. Они приезжали не только из ближайших городов, но и из Финляндии и стран Балтии. Появились пункты скупки, которые предприниматели из поселков и городов организовывали в селах прямо в домах местных жителей: выдавали им весы и деньги на закупку. Такие пункты, если оставить за скобками Карелию, остаются основой заготовки «дикоросов» по всей стране и сегодня. В одном районе может находиться 40 и более пунктов, которые совокупно заготавливают сотни тонн ягод и грибов.

В период урожая чернику и бруснику, которые собирают последовательно в августе и сентябре, а клюкву — вплоть до снега, принимают по цене около 100 рублей за килограмм. Опытные собиратели с серьезной техникой стремятся заработать 200–300 тыс. на человека. Эти деньги обычно не расходуются сразу, а предназначены для серьезных покупок на будущее.

Для таких заработков нужен хороший урожай, тренированные руки и оборудование. В западной Вологодчине верховые болота занимают до трети всех территорий, из-за чего главная ягода здесь — это клюква. Вынести собранное за день на спине сборщик не в состоянии, поэтому каждый серьезный промысловик держит в парке болотоход — самодельно собранный из доступных деталей квадроцикл или трицикл, только на шинах низкого давления, который в зависимости от модели и региона могут называть «каракат» или «болотоход». У стороннего человека эти средства передвижения вызовут ассоциации с серией фильмов «Безумный Макс».

Дороги и бабушки

В отдельных районах собирательство считается маргинальным занятием, нестабильным сезонным промыслом, на который выходят пьющие люди. Такой образ формируют сами сельские жители в некоторых районах, особенно когда им доступны более стабильные источники заработка. Этот образ совершенно не совпадает с тем, что увидели мы.

Во-первых, в собирательство вовлечены и зарабатывают себе на пропитание здоровые сельские семьи. Во-вторых, заработки в лесах и на болотах заинтересовали городских дачников. Некоторые из них весь отпуск и выходные тратят на сбор ягод и грибов, а потом везут с собой в город и сбывают соседям и коллегам по работе. Причем городские жители, в отличие от сельских, совсем не стесняются, а, наоборот, могут гордиться своим промыслом. Работа с конечным потребителем всегда выгоднее. Дачники ориентируются на цену ягод на рынке или на трассе — 200–300 рублей за литр. Это в три-четыре раза дороже, чем когда местные сдают в скупку.

Рынок и трасса являются альтернативными каналами сбыта, которые активно используют зрелые и пожилые женщины, чей образ (бабушка, продающая ягоды у дороги) крепко ассоциируется с этой сферой. Но без всякого болотохода такая старушка может заработать больше иных городских предпринимателей.

Исследователь нашей экспедиции Кирилл Ескин провел день с одной такой собирательницей. Он описал ее дневной график в сезон урожая клюквы, который может вдохновить на усердную работу любого дельца или профессионального спортсмена:

Этот график женщина выдерживает в свои 60 лет, чтобы заработать за сезон около 300 тыс. рублей. На эти деньги она всю зиму занимается в городе фитнесом, ходит в бассейн и на тайскую медицину и хотя бы раз в год выбирается на отдых в Африку или Юго-Восточную Азию.

Конкуренции не существует

Мы столкнулись с тем, что в одном селе может быть сразу несколько пунктов приема ягод и грибов, причем два и более могут быть организованы одним и тем же «хозяином» из города. Так как же они конкурируют и как люди решают, куда пойти сдавать?

Обычно приемный пункт организует человек извне. Он приезжает в село или через знакомых находит активного сборщика, который готов принимать и складировать у себя дома ягоды и грибы, пока их не заберет грузовик. Хозяин скупки выдает приемщику весы и ящики, деньги на определенное время вперед и гарантирует процент дохода с каждого принятого килограмма. Кроме того, с приемщиком обычно сотрудничают два-три активных собирателя, с которыми у него были хорошие отношения еще до организации пункта.

В небольшой деревне может быть сразу несколько приемных пунктов, которые организованы буквально в соседних домах. Цены везде одинаковые. С минимума, 100–120 рублей за килограмм черники, брусники, клюквы, в течение сезона их обычно повышают, и к концу осени они могут доходить до 300 рублей за килограмм. Так что некоторые сборщики хранят все ягоды дома до момента повышения цен на рынке.

Но как только цену поднимает один пункт, поднимают и другие. Не ради конкуренции, а, скажем так, по справедливости: собиратели идут не туда, где выше, а туда, где привычнее — человеческие связи и личное общение тут важнее законов рынка. Точнее, законы эти произрастают из интересов сообщества, что дает нам лишний повод подумать об устройстве экономики в целом.