Шрам Гагарина. "Лицо и рубашка Юрия были в крови, на лице – рваные раны"
12 апреля 1961 года Юрий Гагарин полетел в космос (ГАГАРИН ПРОТИВ ЕВТУШЕНКО. ПРИ ЧЕМ ТУТ КОБЗОН?).
3 октября того же года он вылетел с балкона правительственной гостиницы.
От этого полета у него на всю жизнь остался шрам над левой бровью.
17 октября того же года Хрущёв, открывая XXII-ой съезд партии говорит:
«Первыми дерзнули покинуть свою колыбель – Землю – и совершили триумфальные полеты в космос граждане Советского Союза Юрий Алексеевич Гагарин и Герман Степанович Титов, делегаты ХХII партийного съезда».
При этом самого Гагарина на съезде нет и западная пресса питается слухами, - у первого космонавта Земли лучевая болезнь; он подрался с гэбешниками и его убрали; попал в аварию, очнулся, гипс.
Развеять слухи поручено журналисту Павлу Барашеву. Тот выдает историю: Гагарин гулял с дочкой на руках, оступился и разбил себе голову.
Склонный к импровизации Гагарин иногда версию Барышева поддерживает.
«Стояла мягкая, золотая осень. Накануне съезда мы собрались лететь в Москву, приготовили вещи. Но тут со мной произошла маленькая неприятность – совершенно случайно я упал и довольно глубоко рассек левую бровь, ударившись об острый угол кирпича, которыми для красоты окантовывают на юге садовые дорожки. Глаз затек, бровь вспухла, и ехать с таким лицом в Москву было неудобно».
Иногда выдвигает свою: «Однажды ехал на «Волге» по Крыму, и на дорогу неожиданно выскочил ребенок. Я резко затормозил и ударился головой о руль».
Или просто отмахивается от вопросов про шрам фразой: «Спортивная травма».
В трактовках Барышева и Гагарина происшедшее выглядит бытовым событием, и это вступает в противоречие с дневниковыми записями непосредственного свидетеля драмы Николая Каманина. Тот заносит в дневник:
«За девять часов до назначенного отъезда из «Фороса» случилось происшествие, которое попортило очень много крови мне и многим другим людям, несущим ответственность за Гагарина. Это происшествие могло закончиться очень печально для Гагарина, меня и нашей страны. Юрий Гагарин был на волосок от нелепой и глупейшей смерти».
Но дело даже не в угрозе жизни. На самом деле показался Гагарин в той истории не космонавтом №1, а обыкновенным парнем, полным тестостеронов.
Что же произошло?
На отдых Гагарин прибыл 14 сентября. Команда подобралась большая: жена Гагарина, две его дочки, Герман Титов, другие обитатели Звездного городка. Возглавлял группу Николай Каманин. Отряд разместился на бывшей даче Максима Горького, что в двух километрах от основной базы санатория «Форос».
Именно на отдыхе начала выкристаллизовываться драма Гагарина и Титова. К физическим перегрузкам они оказались готовы, а к психологическим, увы. На ребят, покоривших космос глядел весь мир, а им хотелось куролесить, как в свободной юности, забывая, что отныне и вовек следует держать марку сына космической державы.
Приставленный следить за космонавтами Каманин, буквально разрывался на части. Он пишет:
«На обратном пути обедали в ресторане «Ялта», перед обедом осмотрели завод «Массандра» и попробовали более 12 различных вин. … Обедом «дирижировали» первый секретарь Ялтинского горкома партии А. А. Куценко и его первый заместитель Н. Н. Дементьев. Оба любят крепко выпить. В этой и других встречах они спаивали Германа и Юрия. Герман зачастил в Ялту, возвращался поздно и изрядно выпившим. 26 сентября я обнаружил, что охранник Титова – Роберт Ахмеров – пьет, спаивает Германа и занимается сводничеством. Серьезно поговорил с Титовым и Гагариным, предупредил их, что они на скользком пути, объявил, что немедленно отправлю Ахмерова в Москву. Оба признали свои ошибки и очень просили не наказывать Ахмерова. Герман уверял меня, что во всём виноват только он сам. Я им поверил».
Судя по поступкам, основной отдых у Гагарина и Титова начинался когда они убегали от Каманина порыбачить или в ресторан. Гагарин вообще обожал школьнический трюк пряток-перепряток, что, возможно, было следствием давления от внимания мировой общественности.
Санитарка гостиницы Анна Афанасова рассказывала:
«Вообще поведение Гагарина мне не нравилось, особенно отношение к жене. Валя, ревнуя мужа, следовала за ним по пятам. Он же унижал ее такими, например, шутками. Утром выйдет в коридор, сделав вид, что идет к морю, и спрячется за дверь. Валя вылетает за ним и сразу к дежурной: «Где Юра?» Не получив ответа, бежит его искать на пляж. А он тем временем зубоскалит с медсестрами».
Вот и подошли мы к еще одной участнице разыгравшейся драмы.
Гагарин начал подбивать к Ане Афанасовой клинья.
Совершенно понятно, что в санитарки правительственного санатория брали девушек выдержанных и умеющих соблюдать строжайший регламент. Потому неудивительно, что Аня от внимания первого космонавта Земли не поплыла. Ей эти ухаживания были в тягость, поскольку флирт с Гагариным мог захлопнуть все карьерные двери (и захлопнул в итоге). В сердцах Аня сказала: «Юрий Алексеевич, что вам от меня надо? Вон сколько за вами девчат гоняется». И услышала в ответ: «Запомни, Аня, догоняют не того, кто стоит, а того, кто убегает».
4 октября предполагался отъезд отдыхающих. Судя по всему, Гагарин не хотел уезжать несолоно хлебавши.
По свидетельству Каманина 3 октября Гагарин чрезмерно «напрощался». После ужина Юра сразу лег спать».
Проснулся Юра 22.00 и пошел в гостиную, где наблюдал за играющей в карты женой. В 23:47 он оттуда ушел.
Куда?
Послушаем Афанасову:
«Все занимались подготовкой к отъезду, я в это время читала книгу у себя в комнате. Вдруг слышу - клац, кто-то повернул ключ, торчавший в двери с моей стороны. Входит Гагарин. Говорю: «Ты что здесь забыл?» - «Принес тебе фотографию подписать», - а сам хватает за руки и с поцелуями лезет. Я давай отбиваться, но у него столько силы. Вдруг слышу Валин голос: «Юра, Юра, ты где?» - «Он здесь», - кричу. Гагарин: «Ты что, сдурела?». Хотел рот мне закрыть, да так влепил, что из носа кровь пошла. Я к двери, открыла и кричу в коридор: «Здесь он!» А Гагарин с веранды выпрыгнул...»
Последствия прыжка описал Каманин:
«Балкон возвышался над уровнем земли на 2 метра, под ним была асфальтированная дорожка, окаймленная с внешней стороны цементированной бровкой. При прыжке Гагарин зацепился ногами за виноградные лозы, потерял равновесие и упал лицом на цементную бровку.
...
Лицо и рубашка Юрия были в крови, на лице – рваные раны. Валя в слезах кричала: «Что же вы все стоите, помогите ему! Он умирает!» Срочно вызвали врача и начальника санатория. Через четыре часа приехали флотские врачи, сделали на месте операцию. Заключение: пробита надбровная кость, но рана не смертельная, над левой бровью останется шрам. Порекомендовали в течение трех недель сохранять постельный режим».
Очнувшись в больнице, Гагарин начал требовать свидания с обиженной девушкой.
Афанасова откликнулась.
«Выбрав момент, когда в палате никого не было, зашла. Гагарин лежал забинтованный, глаза налиты кровью. Смотрит на меня и говорит: «Если б мог, я бы встал перед тобой на колени. Умоляю, прости меня». Я говорю: «Ладно, чего уж там». Он пожал мне руку. И все. У нас ведь было не больше минуты».
Чтобы закончить с Афанасовой скажем, - выждав вежливый срок, ее из санатория попросили. Сама Анна настаивала, что ушла по собственному, не объясняя с чего приняла решение оставить статусную карьеру и остальную часть жизни провести на Запорожском абразивном комбинате.
А Гагарин что называется попал. По замыслу Хрущёва он должен быть сидеть рядом с ним на открытии XXII-го съезда партии, а вместо этого забинтованный лежал на больничной койке. Никита Сергеевич был в бешенстве.
Отсутствие Гагарина бросалось в глаза, его следовало предъявить публике. Гримеры приклеили Юрию искусственную бровь, но декоративность ее была слишком заметна. Тогда было принято решение явиться со шрамом, но фотографироваться только в профиль с правой стороны, а у неофициальных фотографов отбирать аппарат и засвечивать пленку.
24 октября Гагарин предстал перед публикой на съезде.
А 14 ноября пережил последний акт осенней драмы.
Каманин заносит в дневник:
«Сегодня в партийном порядке разбирали персональные дела Гагарина и Титова. У командования ВВС не было намерений заниматься разбором поведения Гагарина и Титова на курорте в Крыму... Поводом для обсуждения явилось заявление Гагарина в партийную организацию ЦПК с просьбой рассмотреть его поведение на курорте и принять соответствующие решения. Выступившие Гагарин и Титов, в основном, правильно доложили о своем поведении на курорте. Признали случаи злоупотребления спиртным, легкомысленного отношения к женщинам и другие проступки. Юра достоверно изложил обстоятельства своего ранения, но, по-видимому, заботясь о спокойствии Вали, утверждал, что, заходя в комнату, из которой выпрыгнул, он не знал, что там находится медсестра Аня и что он только хотел подшутить над женой, спрятавшись от нее. Хотя я и убежден, что мотив посещения комнаты был другой, не стал настаивать на своем. Версию Гагарина нельзя считать совсем невероятной, и она в какой-то мере смягчает само происшествие и не будет поводом для раздора в семье».