В Ярославле кавказец избил русских ребят, а толпа «степашек» стояла и молча снимала всё на телефон — ни один не помог

В центре Ярославля — одного из древнейших русских городов — кавказец избивает двух подростков, а вокруг — десятки зевак с телефонами в руках. Никто не вмешивается. Никто не защищает. Только молчаливое наблюдение. Почему русские, которых в риторике власти называют «столпом нации», в реальности ведут себя как безмолвные «степашки»? Почему сплочённость проявляется только в пропагандистских речах, но не в повседневной жизни? Эта статья — не просто разбор очередного инцидента, а жёсткий диагноз обществу, в котором «свои» стали чужими друг другу.

Слушая речи наших политиков, в них частенько проскакивают фразы о русской сплоченности, которая особенно проявляется в тяжелые для страны времена. Но почему эта сплоченность не проявляется в обычные, не тяжелые времена? Почему мигранты-среднеазиаты, да и наши кавказцы могут сплоченно толпой нападать и избивать русских мужиков, детей, женщин, а мы, включив камеры смартфонов, ведем себя как терпилы-«степашки»: только фиксируя происходящее вместо того, чтобы оказать своим гражданам реальную помощь?

Вот вам очередной пример поведения наших «степашек».

Ярославль. Город, основанный ещё в XI веке, колыбель русской государственности, символ величия и стойкости. Сегодня — место, где двое подростков получают избиение от одного кавказца, а вокруг — толпа взрослых мужчин, женщин и подростков… с телефонами в руках. Никто не бросается на помощь. Никто не кричит: «Хватит!». Никто даже не пытается оттащить агрессора. Все — наблюдатели. Все — «степашки».

Когда «свои» становятся чужими

Парадокс в том, что те же самые люди, которые в соцсетях пишут о «великой русской душе», в реальности не видят в избитом подростке «своего». Для них он — просто «ещё один пострадавший». Не сосед, не брат, не соотечественник. Просто контент для ленты.

А вот представители некоторых этнических групп, особенно из Средней Азии и Кавказа, демонстрируют поразительную солидарность. Их сплочённость — не риторическая, а практическая. Они защищают своих, мстят за своих, собираются толпой не ради съёмки, а ради действия. И это работает.

Почему? Потому, что у них есть чувство «мы». У них есть общая идентичность, основанная не на паспорте, а на культуре, традициях, семейных связях и взаимной ответственности. У русского большинства же — раздробленность. Атомизация как оружие системы

Не стоит думать, что это случайность. Атомизация общества — не побочный эффект, а целенаправленная политика. Когда люди не доверяют друг другу, не объединяются, не защищают своих — они управляемы. Им проще внушить, что «враг» — где-то там: за границей, в СМИ, в оппозиции. А настоящие проблемы — на улице, в подъезде, в школе — остаются незамеченными.

Более того, проявление национальной солидарности среди русских сегодня почти автоматически клеймится как «национализм», «ксенофобия» или даже «фашизм». При этом этнические меньшинства могут открыто заявлять о своей идентичности, создавать диаспоры, лоббировать интересы — это считается «многообразием». А если русский скажет: «Я хочу, чтобы моих детей не били на улице» — его назовут радикалом.

Камера вместо кулака — симптом болезни

Самый тревожный момент — не сам факт избиения. Такие случаи, к сожалению, происходят повсюду. Тревожно то, что реакция общества — пассивность. Люди не просто не вмешиваются — они снимают. Они превращают насилие в контент. Это не защита, это потребление страдания.

Почему? Потому, что вмешательство — это риск. Это ответственность. А снять видео — безопасно. Можно потом «поделиться», «возмутиться», «написать в полицию»… и забыть. Так формируется культура бездействия.

Но стоит задуматься: если каждый раз, когда кто-то из «своих» подвергается нападению, мы будем только снимать, то кто останется в итоге? Кто будет защищать наших детей, когда придут за ними?

Выход есть, но он требует мужества

Решение не в ненависти к другим народам. Решение — в восстановлении чувства общности среди самих русских. В отказе от роли пассивного наблюдателя. В понимании, что «свои» — это не абстракция, а конкретные люди рядом: сосед, школьник, прохожий.

Это не призыв к мести. Это призыв к эмпатии и действию. Если ты видишь, как бьют человека, не снимай. Вмешайся. Позови на помощь. Останови. Пусть даже просто крикни. Потому что молчание — это соучастие.

Иначе мы рискуем превратиться в нацию, которая умеет только восхищаться своей сплочённостью в прошлом, но не способна проявить её в настоящем.