О слезах и адреналине: ярославский актер рассказал о работе на матчах «Локомотива»
А также о своем пути в этот хоккейный мир.
Те, кто хоть раз бывал на матчах ярославского «Локомотива» в «Арене 2000», безусловно, знают Роберта Галустяна. Причем его больше слышат, нежели видят. Это он заводит трибуны, просит зрителей включать фонарики и поднимать над головой шарфы. Роберт, безусловно, уже давно и прочно стал частью хоккейной атмосферы в Ярославле. Галустян — выпускник Ярославского театрального института, и на «Арене 2000» он уже 20-ый сезон. Об учебе в «театралке», эмоциях и мечте Роберт Галустян рассказал в беседе с корреспондентом портала ЯрНьюс.
Роберт, расскажи, почему ты выбрал театральный институт? Это желание из детства?
Я был активным ребенком и с детства занимался в театральной студии. А с девятого класса в нашей школе появился очень классный педагог, Лариса Юрьевна Миропольская, педагог по внеклассной работе. Активных детей она объединила в команду. Мы играли в КВН, везде ездили. И один из наших ребят, Артем, он на год старше меня учился, поступил в театральный институт. Сейчас он работает у Славы Полунина. «Снежное шоу» и так далее, по всему миру ездят.
Он поступил в театральный институт, и я в 11-м классе пошел на подготовительные курсы юрфака, но потихонечку начал их загибать, приходя к Артему в театральный институт, пропитываясь всей этой атмосферой, ходя на спектакли, на зачеты. И вот тогда у меня уже четкое желание сформировалось, что я хочу пойти именно туда. Родители сначала переживали, потом, конечно, мое решение приняли. И я поступил. Поэтому, скорее, это не из детства, но причинно-следственная связь есть. Шло это из детства, и в итоге сформировалось в старших классах.
Студенческие истории у многих одинаковые – поездки в колхоз на картошку и так далее. А что тебе запомнилось за время учебы в театралке?
Ну, на картошку в колхоз мы не ездили, максимум, куда мы ездили, это в тюрьмы для заключенных. Показывали какие-то представления, они в ответ нам что-то свое показывали, такие самодеятельные вещи. А так, что запомнилось вообще, сложно сказать. Попадая в театральный институт, ты попадаешь совсем в другой мир и заново начинаешь учиться, разговаривать, ходить, думать, существовать. Там очень много было пережито интересных, новых эмоций.
Запомнились новые знакомства, новый опыт, спектакли, которые мы играли. Процесс познавания себя, своего психофизического аппарата, своей природы. Тут такие процессы сложные. На самом деле кажется, что вот вышел на сцену, что-то пошутил, поприкалывался. Нет, это все очень глубокие психофизические процессы, и это здорово.
А теперь к хоккею. Как он появился в твоей жизни?
Скажу честно, я с самого детства увлекался, интересовался хоккеем, но не занимался им. Мы во дворе играли с парнями, конечно. А потом у меня первого в классе появилась «Сега». Игра «НХЛ». Я знал всех игроков из каждой команды, мы играли в хоккей постоянно на приставке. Я всегда любил смотреть матчи – НХЛ, Олимпийских игр, чемпионат мира, но за российским хоккеем, как за чемпионатом, я вообще не следил.
Когда я учился в театральном институте, «Локомотив» стал чемпионом. Помню, выхожу на улицу, сел, весь город гудит, а я даже не понимал, что такое, что за эмоции люди испытывают. Мне это было как-то не близко, мы в институте были погружены совсем в другой процесс, мне было не до хоккея.
А когда я уволился из театра и вернулся из Белгорода в Ярославль, то работал в одном из шоу. Его руководитель Ксения Бажурко нам сказала, что ищут ведущих на «Локомотив». Мы пришли, пообщались, поговорили и начали в паре работать с Лешей Кузьминым. Потом с другим напарником продолжил работать, а сейчас уже много лет один работаю. Я посчитал, что сезон, который сейчас идет, для меня, по-моему, уже 20-й.
Леонид Якубович, вспоминая свое первое «Поле чудес», говорил, что он плохо все помнит, но точно знает, что громко кричал. А ты помнишь свой первый матч в качестве ведущего на трибунах «Арены-2000»?
Первый матч в качестве ведущего, я помню замечательно, просто прекрасно. Когда зашел просто на трибуны и увидел этот яркий, какой-то белый такой холодный свет, музыка играет, меня эмоционально захлестнуло. Конечно, было такое волнение, я такого волнения, мне кажется, никогда не испытывал, но я не помню, по крайней мере, ни в театре, ни в кино, ни на других мероприятиях.
Нам нужно было еще прочитать составы команд, Я помню, когда я начал что-то говорить в микрофон, от того, что, видимо, адреналин перехлестнул, у меня просто тряслась рука, у меня микрофон трясся. Не знаю, голос трясся, не трясся, но у меня аж слезы начали от этого перехлеста эмоционального выступать на глазах, я это помню, как сейчас. Вот это вот состояние, гипервозбужденное, эмоциональное. Как будто какой-то ураган – тебе ветер в лицо дует. Но это было очень круто.
Матчи в «Арене 2000» - это работа или что-то большее?
Я понимаю, что это и работа моя, потому что есть зарплата и так далее, но, конечно, для меня это что-то большее. Мне сейчас 42 года, 20-й сезон, половина моей жизни прошла в «Локомотиве», как ведущего. Конечно, для меня это не просто работа. Все, что происходит с «Локомотивом», любая игра, я всегда это воспринимаю лично, на свой личный счет, как личную победу, или как личное поражение. Вот так, наверное, я могу это все охарактеризовать.
Это часть моей жизни. Если перееду в какой-то другой город, и мне скажут – давай, будешь ведущим на «Динамо», на «Спартаке», не хочу зарекаться, но сейчас говорю, что я не буду работать. Для меня все хоккеисты на льду, которые играют или играли когда-то за «Локомотив», это мои родные и близкие люди.
Что самое сложное в работе на трибунах? Тяжело ли заводить публику, когда команда «горит»?
Мне заводить публику, в принципе, не тяжело, потому что я это делаю не механически, я это делаю реально, эмоционально. И когда команда «горит», первый раз скажу, наверное, мне не нравятся некоторые моменты в наших болельщиках. Потому что зачастую они не являются болельщиками, они являются просто зрителями.
В театральном институте нам говорили в чем отличие актерской профессии от режиссерской. Идешь, а на улице, драка – толпа дерется. Актер, он себя ощущает внутри этой драки, а режиссер наблюдает со стороны за дракой. Здесь также. Зритель, он смотрит, что происходит, а болельщик является участником игрового процесса, который прямо сейчас происходит. А если ты участник, значит ты должен что-то делать, а не просто смотреть. Ты можешь влиять на процесс своими эмоциями, поддержкой. Это мое убеждение.
Когда наша команда «горит», и когда наши болельщики начинают освистывать, уходить или просто сидеть безэмоционально, мне это очень-очень не нравится. Мне очень обидно сразу же становится за команду и за фан-сектор, который рвет глотку. Команда – это наши близкие люди. Когда у наших друзей, у наших родных и близких что-то не получается, мы же не говорим – ну все, пока. Мы их поддерживаем, пытаемся им помочь, справиться с тем, что не получается. Также и здесь, мы должны это делать. Это мое мнение. Вот поэтому самое сложное, когда народ ведет себя не как болельщики, а как зрители.
Самые яркие эмоции в хоккейной работе? Помнишь, что говорил после гола Максима Шалунова в овертайме?
Есть такой закон на сцене, чем больше мы отдаем, тем больше получаем обратно. Вот и здесь так же. Я на каждом матче получаю большое количество эмоций. Особенно ярко это происходит после какого-нибудь долгого расставания. Я каждое лето с нетерпением жду начала сезона, также ждем всегда начала плей-офф, естественно. А по поводу самого яркого момента в работе...
Я как сейчас помню первый финал Кубка Гагарина, когда было такое разочарование. Это, если говорить про негативные эмоции, про трагедию, не буду говорить, тут все понятно и без слов. А из самых ярких эмоций, это Кубок Гагарина, который команда завоевала. Я так долго этого ждал, думал, неужели, пока я работаю ведущим, мне этого не удастся увидеть. В прошлом сезоне счет в серии был 3:1, и уже все понимали, скорее всего да. Внутри я понимал, что мы возьмем этот кубок, и когда это случилось, какое-то такое опустошение у меня произошло.
Конечно, сначала была куча эмоций, а дальше я помню – я такой встал, и что, и все. Было небольшое эмоциональное опустошение – что делать дальше, как себя вести. После гола Максима Шалунова, понятно, я там прыгал, с ума сходил со всеми. Мы обнимались, опять же, от эмоций адреналин в кровь ударил и какие-то слезы, возможно, выступили. И потом у меня есть видео, когда я сорванным голосом кричал – кто чемпионы и так далее. То есть, это вот такой обмен эмоциями, энергией, с командой. Это незабываемо. И, конечно же, хочется это еще раз испытать, только уже с опытом первого Кубка. Хочется это использовать уже по другому как-то, наверное, более глубоко. Возможно, в этом году. Дай Бог, если получится.
Чего бы еще хотелось в жизни? Какие мечты? Быть может путешествие, какой-то фильм, матч НХЛ?
Мне кажется, я пока еще так мало в жизни успел сделать, и, наверное, много чего хотелось в жизни бы еще. Если говорить про личную жизнь, у меня сейчас двое детей уже. Миша и Маша. Хочется как можно больше дать этим двум малышам, как можно больше увидеть в их жизни, в нашей общей жизни.
Если говорить про хоккей, то, конечно же, у меня всегда была мечта попасть на матч НХЛ, посмотреть. Я всегда болел за «Chicago Black Hawks». Еще работа на сборной мне понравилась, в «Арене 2000», очень интересно. Я бы хотел, конечно, поработать на матчах сборной, чтобы это было на уровне чемпионата мира, может быть, на Олимпийских играх.
Если говорить про творческую профессию, про мероприятия, театр, кино, то, конечно же, хотелось принять участие в каком-нибудь таком классном проекте творческом. Будь то спектакль или кино, но только чтобы мне было что сказать. Еще путешествие. Я в своей жизни почти не путешествовал. Поэтому, надеюсь, будет время, чтобы мы это сделали всей семьей, с женой и с детьми. Увидеть много разных интересных стран. У нас семья верующая, поэтому хотелось бы побывать в каких-то паломнических поездках, увидеть святыни, которые находятся в разных странах. Да много всего бы хотелось, я думаю.