«Это не Чингисхан»: Как власти Забайкалья играют с обществом в напёрстки

Есть темы, которые нельзя трогать в принципе. Не потому, что они «тонкие», а потому что они взрывоопасны для общества. Памятник Чингисхану, или как его теперь стыдливо называют, «архитектурный комплекс “Тэмуджин”», именно из этой категории. Это не про архитектуру. Не про туризм. И даже не про историю. Это про попытку втащить в общественное пространство символ, который заведомо раскалывает общество, - в тот самый момент, когда стране жизненно необходимо единство.

31 декабря, в новогоднюю ночь, Президент России Владимир Путин в своём обращении к народу говорил о сплочённости, об ответственности власти, о недопустимости внутренних конфликтов, когда страна проходит тяжёлый исторический этап.

И на этом фоне региональные чиновники Забайкалья пытаются провернуть идеологический фокус, играя словами, терминами и формулировками, будто перед ними не народ, а наивные зрители ярмарочного аттракциона.

Эта статья - не эмоция. Это предупреждение.

В Забайкальском крае разгорается скандал, который чиновники изо всех сил пытаются задушить бюрократической ватой. История с так называемым архитектурным комплексом «Тэмуджин» в Агинском - это уже не спор о культуре и не дискуссия о туризме. Это открытая игра в напёрстки с обществом, прежде всего - с русским населением края.

Когда шулер чувствует, что его поймали за руку, он резко меняет формулировки, надеясь, что зритель запутается. Именно это мы и видим в официальном ответе администрации Агинского Бурятского округа.

Депутат Государственной думы, генерал Андрей Гурулёв в своём стриме сказал прямо:

«Это не наш герой. Ни России, ни Российской империи, ни Советского Союза. В Монголии - пожалуйста. Но у нас ему делать нечего. У нас есть свои герои».

Это не эмоция. Это государственная логика. Чингисхан для Руси - завоеватель, символ разорения, зависимости, отставания в развитии.

Именно поэтому после этих слов генерала администрация резко сменила тон и выдала письмо, которое стоит разобрать по предложениям, не пропуская ни одного.

Главный трюк письма прост: «Это не Чингисхан, но это Тэмуджин». Формулы повторяются многократно: «Проект не предполагает установки скульптуры Чингисхана», «Проект не является мемориальным объектом», «В проекте отсутствуют какие-либо признаки, связанные с именем Чингисхана».

Но дальше всё становится очевидно. Название комплекса - «Тэмуджин». Подчёркнут тюрко-монгольский корень. Место размещения - въезд в посёлок на трассе в Монголию и Китай. Визуальные образы - кочевники, наездники, национальные головные уборы.

Формально - не Чингисхан. Фактически - он самый.

Исторически, культурно, символически Тэмуджин не существует вне Чингисхана. Это не абстрактное имя и не мифологический образ.

Отдельный приём - лингвистическая подмена. Нам объясняют: «Тэмуджин от корня “темур”, железо, сила». Это попытка заменить историческую реальность красивым словом.

Администрация утверждает, что объект не является мемориальным. Однако сама же описывает все признаки мемориала: патриотический заряд, духовное воспитание, символ предков, ритуалы, формирование идентичности.

В праве и культурологии важны не слова, а функции. Если объект формирует символ, задаёт идеологический вектор и становится «вратами территории», он является памятником, как бы его ни называли.

Особо циничный момент - привязка комплекса к мемориалу героям СВО. Это попытка прикрыть спорный проект темой войны, использовать её как щит от критики. Связывать память о современных защитниках России с образом исторического завоевателя - недопустимо.

Фраза «экспертное сообщество поддержало» остаётся без имён, организаций и предмета экспертизы. Государственная экспертиза не оценивает историческую, культурную и политическую уместность подобных инициатив.

Перед нами чистая схема подмены:

Не Чингисхан — но Тэмуджин.

Не памятник — но символ.

Не мемориал — но идеология.

Не культура — а раскол.

Мы предлагаем раз и навсегда закрыть тему памятника Чингисхану / Тэмуджину на территории Забайкальского края.

Незамедлительно отозвать и аннулировать все ранее выданные разрешения, согласования и заключения экспертиз по проекту «Тэмуджин», признать их утратившими силу и запретить любые попытки повторного внесения данного проекта либо его производных под иными названиями.

Прекратить вносить раскол в общество именно сейчас, когда стране жизненно необходимо единство.

Сегодня не время для экспериментов над исторической памятью.

Забайкалье - это Россия. Россия - это единая историческая память.

А с памятью не играют в напёрстки. И вот здесь вся эта игра рассыпается окончательно.

Потому что существует публично зафиксированный факт, который уже невозможно спрятать за формулировками.

Жигжит Баясхаланов, скульптор, художник, ювелир и оружейник, лично делился своими планами не с журналистами и не в кулуарах, а с полномочным представителем президента России в Дальневосточном федеральном округе Юрием Трутневым во время форума «Создано на Дальнем Востоке» в Якутске.

Речь шла не об абстрактной «силе», не о «пути» и не о «природном парке».  Речь шла о конкретном проекте.

Скульптор прямо заявил о намерении возвести памятник юному Тэмуджину в Агинском округе. Более того, мастер уже начал ваять монумент, основная идея которого, по его собственным словам, передать дух молодого Чингисхана. Все необходимые документы по этому проекту уже направлены в Министерство по развитию Дальнего Востока и Арктики для дальнейшего оформления.

На этом месте возникает простой и крайне неудобный вопрос.

Кому верить? Скульптору, который публично говорит о памятнике Чингисхану, начал его создание и передал документы на федеральный уровень? Или чиновникам, которые задним числом уверяют общество, что «никакого Чингисхана здесь нет»?

Третьего варианта не существует.

Либо федерального полпреда вводили в заблуждение, либо сейчас в заблуждение пытаются ввести жителей Забайкальского края.

После этого факта все разговоры про «архитектурные метафоры», «не мемориал» и «абстрактную силу» выглядят уже не как лукавство, а как поспешная попытка спасти проект, который общество не приняло.