Корпорации развития начинают сажать. Девять лет — не предел
Ещё недавно региональные Корпорации развития выглядели как витрина. Инвестиционные форумы, соглашения о намерениях, индустриальные парки, громкие слова о «точках роста» и «прорывных стратегиях». Сегодня к этим витринам всё чаще подходят не с ленточкой для открытия, а с материалами проверок.
В одном из российских регионов суд приговорил бывшего руководителя Корпорации развития к девяти годам колонии по делу о хищении 152 млн рублей, выделенных на фортификационные работы. Его заместители получили реальные сроки. Ущерб взыскан.
Формула оказалась простой и жёсткой: бюджетные деньги плюс подписанные акты минус фактический результат равно уголовная ответственность.
Институты развития долгие годы существовали в особой управленческой зоне. Это не совсем министерства, не совсем бизнес, не совсем госкомпании. Субсидии, имущественные взносы, концессии, операторы, наблюдательные советы. Ответственность при этом часто распределялась так широко, что растворялась.
Теперь федеральная практика изменилась. Следствие всё чаще интересует не концепция проекта, а фамилия в конце документа. Не презентация, а смета. Не обещания инвестора, а фактическое исполнение.
Девять лет — это уже не исключение. Это сигнал.
Корпорации развития работают практически в каждом субъекте РФ. Через них проходят десятки и сотни миллионов рублей. Иногда — миллиарды. Инфраструктура, спорт, индустриальные площадки, концессионные схемы, государственно-частное партнёрство.
Любая сложная финансовая конструкция выглядит красиво на слайде. Но именно сложные конструкции чаще всего становятся предметом аудита.
Сначала — отчёт. Потом — уточнение. Затем — экспертиза. И только после этого — процессуальное решение.
В Забайкальском крае также действует региональная корпорация развития.
Формально никаких уголовных претензий к её руководству не предъявлено. Ключевое слово здесь — пока.
В регионе реализуются масштабные проекты с бюджетным участием и концессионными механизмами. Спортивные объекты, инфраструктурные инициативы, площадки, которые позиционируются как инвестиционные драйверы.
Обсуждался лукодром. Звучало название «Олимп-Спорт». Поднимались вопросы по концессионным моделям, где ответственность распределена между публичной стороной и оператором настолько тонко, что разобраться без финансовой экспертизы непросто.
Никто не утверждает нарушений. Но федеральная практика показывает: именно такие проекты позже становятся предметом пристального анализа.
Институт развития сегодня — это уже не зона комфорта. Это зона повышенного внимания. Любая подпись под бюджетным обязательством — это не просто управленческое решение. Это потенциальная юридическая оценка в будущем.
Ещё вчера институты развития считались символом модернизации. Сегодня они становятся символом персональной ответственности.
Статус структуры больше не гарантирует иммунитета. Форма собственности больше не играет роли. Концессионная схема больше не служит защитным экраном.
Девять лет — это не абстракция. Это новая реальность.
И если в одних регионах она уже выражается в приговорах, то в других пока звучат лишь вопросы. А в нынешней федеральной логике вопросы редко остаются просто вопросами.
Напомним, региональную Корпорацию развития в марте 2025-го разделили на две самостоятельные структуры. Предполагалось, что перераспределение функций позволит повысить управляемость проектов и сосредоточить отдельные направления работы в профильных организациях.
Одну из новых структур, Агентство территориального развития Забайкальского края, возглавил Антон Тутов. Он занял пост руководителя после завершения процедуры разделения и курировал запуск обновлённой системы работы.
Однако в конце января 2026 года Тутов покинул должность. Исполнение обязанностей генерального директора Агентства территориального развития Забайкальского края возложено на Наталью Криницину — она приступила к работе в статусе и.о. руководителя.