Церковь, театр и ругань на площадке. Как Данелия снимал своего «Афоню»
В 1975 году в советском прокате доминировали иностранные релизы. Первое место заняла мексиканская мелодрама «Есения», которую посмотрело рекордное число зрителей — 91,4 млн; такую аудиторию в СССР не смог собрать ни один фильм — лучший из отечественных, боевик «Пираты XX века», добрался лишь до отметки в 87,6 млн. Ещё в первой пятерке в 1975-м были индийский фильм «Бобби» от Раджа Капура и западногерманская лента «про индейцев» «Виннету – сын Инчу-Чуна». Но на третье место, лишь немного отстав от «Бобби», смогла забраться трагикомедия Георгия Данелии с непритязательным названием «Афоня».
Высоцкого не взяли
Судя по воспоминаниям режиссера, этот фильм сложился сам собой. На киностудии ему предложили заявку начинающего сценариста Александра Бородянского, Данелии она понравилась, они вместе доработали сюжет, немного сместили акценты. Получилась история из жизни. Главный герой — пьяница и эгоист, которому судьба дает буквально всё, а он теряет все подарки и всех друзей. С актерами тоже получилось легко. Евгений Леонов постоянно работал с Данелией, так что он прошел без проб. На роль Кати взяли — тоже фактически без проб — студентку театрального училища Евгению Симонову; правда, её пришлось на три дня «красть» со съемок другого фильма, но обошлось без скандалов.
На роль Афони претендовали трое актеров — Даниил Ольбрыхский из Польши, Владимир Высоцкий и Леонид Куравлев. Данелия выбрал Куравлева и позже был очень доволен этим своим решением — мол, этому персонажу в исполнении именно этого актера зрители прощали то, чего бы никогда не простили Афоне Ольбрыхского или Афоне Высоцкого.
«Нам хотелось, чтобы зрители в конце фильма не возненавидели нашего Афоню, а пожалели», — писал режиссер в книге «Тостуемый пьет до дна».
Ещё одной находкой стал Борислав Брондуков в роли Федула — собутыльника Афони. И летом 1974-го съемочная группа отправилась в Ярославль.
Кругами по Ярославлю
Этот город советские кинематографисты тогда только осваивали — чаще всего их вниманием пользовалась Волжская набережная. Но в 1972-м именно в Ярославле снимали часть сцен картины «Большая перемена» — в том числе и сцену спасения Нестора Петровича из воды. Сам Данелия до этого был только в области — фильм «Тридцать три» он снимал в Ростове. Но в «Афоне» Ярославль стал настоящей декорацией к драме пьющего и самовлюбленного сантехника.
Например, в самом начале в кадр попадает Ильинская церковь на Советской площади — это самый исторический центр города, недалеко от стрелки рек Которосль и Волга. А в автобус Афоня-Куравлев садился на площади Волкова, рядом со знаменитым ярославским театром драмы имени Волкова. Ну а основная жизнь самого известного сантехника советского кино снималась в районе Брагино — там он жил (дом на улице Дзержинского) и там же был ЖЭК, в котором он работал. Ещё в картине можно увидеть и другие места, знакомые жителям Ярославля, — площадь Труда, Спасо-Преображенский монастырь, несколько церквей, универмаг «Ярославль» на улице Свободы — сейчас там торговый центр.
Данелия вспоминал, что местные жители очень радушно относились к заезжим кинематографистам. Однажды ему нужно был снять двор сверху, с определенного балкона, он поднялся на нужный этаж, ему открыла женщина, которая очень спешила на работу. Но выгонять съемочную группу она не стала — просто оставила ключи, попросив положить его перед уходом под коврик у дверей, и очень сокрушалась, что даже чаем гостей не напоила.
Ещё одна ярославская сцена потом наделала много шуму во время показов «Афони» на различных международных кинофестивалях. В книге «Безбилетный пассажир» Данелия рассказывал, как сложилась эта сцена: по сюжету Афоня просыпается в комнате Кати, и режиссеру нужна была «выноска» — небольшой кусок нейтрального материала, после которого камера смещается на героев. «Выноской» стал вид из окна, за которым должна была пройти загулявшая свадьба. Но платье невесты забыли в Москве, и Данелия, чтобы не терять времени, снял лошадь, которая тащила телегу с бочкой. Многим критикам эта лошадь показалась очень глубокомысленным высказыванием, о чем они не преминули рассказать режиссеру.
Ну а Борщовкой, родной деревней Афони, стало село Диево-Городище, расположенное в 20 км от Ярославля вниз по течению Волги. А на аэродром съемочная группа ездила ещё дальше — в город Пошехонье, расположенный в 100 км от Ярославля на берегу Рыбинского водохранилища.
Московских сцен в «Афоне» не так много. Кое-что сняли в Московском дворце пионеров на Воробьёвых (тогда — Ленинских) горах. Данелия также писал, что танцы снимали ночью в неком «клубе имени Крупской» в Текстильщиках; такого места в том районе нет, но москвоведы считают, что речь идет о дворце культуры «Прожектор» или дворце культуры «Москвич». Именно на этих танцах, кстати, играли подпольные тогда рок-группы «Машина времени» и «Аракс». Ещё одной московской локацией мог быть ресторан гостиницы «Дружба» на проспекте Вернадского.
Светин, Куравлев и кот Афоня
«Афоню» в 1975 году посмотрели 62,2 млн зрителей — картине Данелии тогда удалось обогнать «Не может быть!» Леонида Гайдая (шестое место, 46,9 млн) и «Любовь земную» Евгения Матвеева (пятое место, 50,9 млн). Леонид Куравлев относился к своей звездной роли очень неоднозначно — ему не нравился сыгранный им герой, и он расстраивался, что зрители больше всего помнят его Афоню.
На съемках обычно неконфликтный Данелия умудрился поругаться с актером Михаилом Светиным. Тот так же, как и Симонова, приехал лишь на считанные дни, потому что был занят в другом фильме, который снимался в Ленинграде. Но одна из снятых сцен режиссера не устроила, он попросил Светина задержаться ещё на денек — и получил категорический отказ. В итоге свою роль Светин озвучивал не сам и вообще больше с Данелией не работал; позже он говорил, что поступил неправильно, но ничего исправить уже было нельзя.
Для Данелии же «Афоня», похоже, была одной из знаковых картин в его фильмографии — во всяком случае, во время написания мемуаров в нулевые у него жил кот по кличке Афоня.