Тонкой душе тяжело сознавать, что кто-нибудь обязан ей благодарностью, а грубой душе – сознавать себя обязанной кому-либо.
Благодарности
Тонкой душе тяжело сознавать, что кто-нибудь обязан ей благодарностью, а грубой душе – сознавать себя обязанной кому-либо.
Фридрих Ницше
Дни рождения радуют меня более всего. Больше, чем любые другие праздники. Хотя бы напоминанием о том, что когда-то давно случилось чудо, пришел к финишу первым, прорвал несуществующей грудью ленточку, расставив несуществующие руки, и эта победа была ценнее любых будущих достижений, орденов, премий, удовольствий, регалий, славы и богатств. Ведь мог бы я, скажем, в те темные времена, 69 лет и 9 месяцев назад, устать, отстать, преклонить бессильно несуществующие колени, пропустив вперед других желающих, коих толпы. Я про сперматозоиды. Пропустить других — значит, не состояться как младенец и затем — как человек гражданин, муж, любовник, отец, автор, налогоплательщик, пенсионер и т.д. А может, я был в той гонке ужасно силен, ну просто Геркулес, а остальные были доходяги.
Думаю, нет, мои несостоявшиеся братья и сестры вовсе не были слабаками, просто у меня случился прорыв, просто фишка удачно легла, просто то был мой шанс и звездный час. А раз так, следовало оправдать его. Пытался, пытаюсь…
Есть известное мнение, что день рождения, дескать, с какого-то солидного возраста грустный, а не веселый праздник, потому как вспоминаешь, не сколько прожито, а сколько осталось, то есть снова двигаешься к финалу, теперь уже к другому и, в отличие от первого прорыва, в этой гонке изо всех сил желаешь отстать и опоздать. Но сие от тебя не зависит. Несет тебя нелегкая вопреки твоей воле, в неведомое, к открывающемуся шлагбауму, распахнутым воротам или кто там еще, дружески ухмыляясь, раскрывает тебе объятия, не знаю. Вспомнил свои потусторонние истории…
Один мой хороший, умный, начитанный, но страшно депрессивный друг, с некоторых пор занятый коллекционированием медицинских диагнозов, забыл о своем дне рождения вообще. Не хочет и вспоминать. Жена напоминает или я по телефону. Тот самый случай с пресловутым наполовину пустым или наполовину полным стаканом. Мне легче думать, что стакан этот полон больше, чем наполовину, и это хорошо. Значит, несмотря ни на что, удалось его наполнить. Другой вопрос – чем… Тут я пас, тут треба каждому в своем стакане разобраться.
Что касаемо диагнозов, то и сам похвастаться целой коллекцией могу. Но как сказал немецкий физик и философ Георг Лихтенберг, когда дух возносится, тело преклоняет колени. Хорошо сказано.
Сколько себя помню, я стремился к невозможному: чтобы и то, и другое одинаково возносилось, хотя при этом всегда чувствовал изначальную правоту Лихтенберга. Юношей посещал секцию атлетизма, или культуризма, или, как сейчас говорят, боди- билдинга. В то время о Шварценеггере слыхом не слыхивали. Знали, любили, восхищались Стивом Ривзом (которого Шварценеггер считал своим учителем). Он сыграл в милостиво показанном в советском прокате популярном фильме «Подвиги Геракла». И тренер наш, экс-чемпион мира, человек, тяготеющий к интеллигентности, таскал на занятия альбомы художников, скульпторов, памятников архитектуры. Полистал, посмотрел – молодец, теперь берись за гири и гантели!
Смешно, но так он пытался установить некое равновесие между грешным телом и неискушенным духом.
Нынче о теле думают больше, нежели о духе. Намного больше. Да что там, только о нем и думают. А говоря с пафосом о духе, имеют в виду прежде всего духовенство, религию, церковь, либо дух, так сказать, национального единства и возрождения. Это когда все смотрят в одну сторону, например, телевизор, одинаково мечтают, надеются, негодуют, любят, ненавидят и скорбят.
Впрочем, по моим наблюдениям, не по статистике, которой не верю, нынче у большинства населения преклоняют колени что тело, что дух – почти одинаково. Тем более тревожно, когда один за другим уходят таланты, оставляя пустоту, ведь мир нуждается в них больше, чем небо. Это не я сказал, все тот же Лихтенберг, который, между прочим, однажды признался: «Я благодарю бога тысячу раз за то, что он сделал меня атеистом». А ведь жил человек в восемнадцатом веке.
Я дотянул до двадцать первого, верю в неведомое и вместе с хорошим испанским писателем Энрике-Вила Матасом жалею, что эра Гуттенберга закончилась, уступив место холодной, циничной и безликой цифровой. Надо было родиться раньше или позже, ибо я застрял меж двух времен и тяготею к третьему. А лучше родиться не в этих краях. В следующий раз исправлю ошибку, уж постараюсь. Если, мне будет предоставлен этот следующий раз. Если на тот раз снова повезет в таинственных, скользких, уютных потемках и приду к финишу первым.
К чему это я. Тронут и благодарен всем, кто поздравил меня с Днем рождения. Святая правда. Вчитывался в каждое пожелание и хотел ответить каждому, но сил на полторы сотни ответов не хватило. Однако, несмотря на подлый сговор сосудов и погоды, каждое хорошее слово, сказанное в разных концах Земли, помню и каждому возвращаю добрые пожелания вдвойне. Пусть хоть небольшая часть их сбудется. За сим остаюсь —
всегда согласный или решительно не согласный с вами в сетевых просторах (что не имеет никакого значения) ваш…
The post Тонкой душе тяжело сознавать, что кто-нибудь обязан ей благодарностью, а грубой душе – сознавать себя обязанной кому-либо. appeared first on ГАЛА.