70 лет Великой Победе… Прокурор-криминалист в отставке Сергей Быков принимал участие в боях за освобождение Польши, Германии, Австрии, расписался на стене рейхстага - Прокуратура Приморского края
распечатать
7 мая 2015
Прокуратура Приморского края
70 лет Великой Победе… Прокурор-криминалист прокуратуры края в отставке Сергей Быков принимал участие в боях за освобождение Польши, Германии, Австрии, расписался на стене рейхстага
Прокуратура края продолжает чествовать своих ветеранов, мужественно сражавшихся на фронтах Великой Отечественной войны.
Благодаря этим людям мы имеем самое ценное, что есть в нашей жизни – это мир, спокойствие и стабильность. Наши ветераны достойно пронесли сквозь годы свое главное предназначение - служение государству, отличившись и в военных действиях, и в мирное время на службе в органах прокуратуры.
Боевыми орденами и медалями были отмечены подвиги наших воинов, работавших после победы в Великой Отечественной войне на разных участках в прокуратуре Приморского края. Один из них – Быков Сергей Владимирович.
Из воспоминаний Сергея Владимировича…
«1-го июня 1942 года мне исполнилось 18 лет. И в этот день был выпускной вечер в школе, по случаю окончания 10 классов. А второго июня я получил повестку из военкомата о призыве меня в Красную армию.
Я был направлен в Серпуховское авиа-техническое училище, которое в то время находилось в гор. Кызыл-Орда Казахской ССР. Многие юноши того времени, завороженные подвигами летчика-испытателя Валерия Чкалова, мечтали об авиации. Хотя это было и не летное училище, а техническое, я испытывал гордость от сознания того, что буду обслуживать самолеты.
Месяца через три я был направлен в Ташкентское авиаучилище стрелков бомбардиров, которое базировалось в гор. Чирчик
Узбекской ССР. Сознание того, что мне улыбается перспектива летать, духовно окрыляло. Но недолго длилась эта душевная эйфория. Месяца через полтора всех прибывших в это училище подвергли повторной медицинской комиссии на предмет пригодности здоровья для службы в летной авиации.
К моему глубокому огорчению, меня отчислили из училища по состоянию здоровья. Оказалось, что от 7-8 оборотов в крутящемся кресле у меня кружится голова и я теряю ориентацию в пространстве, координацию движений. Вывод – мой вестибулярный аппарат – это шлагбаум в летную авиацию.
Чтобы я не испытывал больше никакой эйфории, меня опустили на землю и направили в матушку пехоту – в Ташкентское пулеметное училище, которое находилось по соседству с вышеупомянутым авиаучилищем, а в октябре 1942 года оно было передислоцировано в г. Термез Узбекской ССР.
Город Термез, расположенный в 3–5 километрах от границы с Афганистаном, имел вид, характерный для крепостей в прошлом.
В пулеметном училище готовили командиров пулеметных взводов на базе станкового пулемета «максим». Это устаревшее, громоздкое и сложное по устройству оружие с водяным охлаждением ствола пулемета. Вес такого пулемета в собранном виде составлял более 30 килограммов.
Большие физические нагрузки, сильная жара летом создавали тяжелые условия для службы и учебы в училище.
Были случаи, когда курсанты от тепловых ударов падали в обморок. Таких бедолаг укладывали на сопровождавшую нас санитарную повозку и оказывали медпомощь. В октябре 1943 года учеба в училище была закончена. Всех курсантов направили в действующую армию – на фронт.
На фронт ехали в товарных вагонах на нарах в два этажа. Запомнились станции, через которые проезжали: на Украине – Лозовая, Волноваха, Полтава, Мелитополь. При приближении к линии фронта на проселочных дорогах, идущих параллельно железной дороге, в дневное время были видны трупы убитых солдат...
Уже в непосредственной близости от прифронтовой полосы под вечер над эшелоном появился немецкий самолет. Поезд резко затормозил, подавая гудки, раздалась команда «воздух», и люди, как горох, посыпались из вагонов, ища убежище в складках и ямках земли, вжимаясь в неё возможно плотнее, интуитивно чувствуя, что только она может укрыть и спасти от смерти.
Когда стали падать бомбы вдоль эшелона, в непосредственной близости от меня рвануло и на меня посыпались комья земли, а там еще со свистом летела другая бомба, и кажется, что она непременно угодит прямо в темечко, которое ты интуитивно прикрыл ладонями...Сколько длилась эта бомбежка, сказать трудно, но казалось, что смерть долго витала у меня над головой. И когда это кончилось, появилось чувство облегчения и радости, что ты остался жив и невредим….
В последних числах марта я и еще несколько младших офицеров нашей дивизии были направлены на курсы усовершенствования офицерского состава, которые находились при курсах младших лейтенантов 1-го украинского фронта и дислоцировались на тот момент в г. Киеве. Поскольку эти курсы были детищем 1-го Украинского фронта, то их местонахождение постоянно менялось, так как они все время следовали за фронтом. Из Киева курсы перебазировались в г. Славута Ровенской области, потом в г. Рава-Русская (Западная Украина), затем в поселок Соколув (Польша) и наконец в г. Лигниц (Германия).
Передвигались на «своих двоих», так и протопали всю Польшу с востока на запад. За один переход преодолевали расстояние в 30–40 км. «Матушка пехота, 100 км пройдешь и еще охота». Я убедился, что можно 1–2 минуты спать на ходу, если в это время будешь держаться за какой-либо транспорт, например телегу, двигающуюся со скоростью пешехода.
В августе 1944 года по окончании учебы на курсах я был назначен командиром учебного взвода курсов младших лейтенантов 1-го Украинского фронта. В апреле 1945 года учеба была закончена. 2 мая 1945 года я был командирован для сопровождения уже младших лейтенантов своего взвода с документами в штаб одной из дивизий фронта, находившейся недалеко от Берлина, который был уже взят нашими войсками.
Сдав по назначению личный состав с документами, с чувством горечи от расставания со сдружившимися по службе людьми я тепло попрощался с каждым с пожеланиями не забывать армейскую лямку. До сих пор помню многих выпускников своего взвода. Младших лейтенантов: Голикова, Кузьмичева, Хабибуллина, Гуляева, Киреева, Сотникова и др. Располагая двумя сутками оставшегося командировочного времени, я решил посетить Берлин. На попутных машинах через несколько часов я добрался до Берлина. Город выглядел удручающе, здания – сильно разрушены. Жителей на улицах было мало. Там, где действовали водоразборные колонки, были очень большие очереди из стоящих с ведрами.
В первую очередь решил обозреть главную достопримечательность Берлина – рейхстаг. Около рейхстага было много солдат и офицеров, которые фотографировались на его фоне и оставляли свои автографы на стенах и колоннах здания при помощи обугленных головешек. Я тоже, следуя их примеру, оставил свой автограф на изрядно исписанной стене.
На следующий день, покинув Берлин, я направился в г. Дрезден, который был по пути в мою часть. Дрезден представлял собой жалкую картину. Всюду сплошные развалины и редко встречались кварталы, где уцелело бы 2–3 здания. Побродив вдоль набережной реки Эльба, на попутках добрался до г. Лигниц, где и отрапортовал начальству о выполнении задания.
После ликвидации курсов младших лейтенантов 1-го Украинского фронта в связи с окончанием войны меня направили в запасной полк центральной группы войск, который находился на территории Австрии. В апреле 1946 года меня назначили командиром роты автоматчиков. Летом 1946 года полк, в котором я служил, из Австрии передислоцировали на Родину, в город Гайсин Винницкой области. Весной 1947 года я был демобилизован из Вооруженных сил СССР.»
Сергей Владимирович в 1951 году окончил Алма-Атинский государственный юридический институт и в порядке распределения был направлен на работу в прокуратуру Приморского края. Награжден различными наградами, в том числе медалью «За победу над Германией».
Долг каждого из нас – чтить и передавать будущему поколению память о тяжелых и страшных днях, которые были пережиты, и о той цене, которую сражавшиеся заплатили за Победу!
Коллектив прокуратуры выражает благодарность и признательность Быкову Сергею Владимировичу за проявленные мужество и героизм и сердечно поздравляет с Днем Победы! Желаем ему долгих, радостных и счастливых лет жизни, крепкого здоровья и благополучия!