«Народная любовь не остывает»: попытка запрета «Сектора Газа» вызвала шквал критики
Еще один запрет сегодня попытались создать некоторые депутаты Госдумы. Речь зашла о песнях культовой группы «Сектор Газа». Действительно, даже в далекие 1990-е их творчество вызывало много вопросов, а многих даже отпугивало огромное количество мата в песнях. Но на то он и «колхозный панк». Единственно что не понятно, зачем потребовалось его вспоминать сейчас, спустя 30 лет? Ответ нашел корреспондент «Известий» Вячеслав Николаев.
«Сектор Газа» был голосом разочарованного поколения 90-х. «Три аккорда» музыканта Юры Хоя звучали грубо, но честно. Про первую любовь в промозглых подъездах между Афганом и Чечней. В этих текстах было все: злость, мат, уличный смех и тоска по нормальной жизни. Ту реальность не пели, ее выли и посылали на три буквы.
Теперь строки про «ветер над бараками» и «лязг БМП» могут оказаться под запретом.
«На музыкальных площадках группу „Сектор Газа“, безусловно, нужно запретить. Что касается социальных сетей, то у нас есть Роскомнадзор. Мне странно, что он до сих пор на это не отреагировал», — заявила глава комитета Госдумы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Нина Останина.
«Сектора Газа» «Туман» фанаты футбольного клуба «Факел» из Воронежа затягивают всем стадионом. Это неофициальный гимн клуба. «Колхозный панк», явление народного рока, родился именно здесь, в Воронеже. Сегодня здесь строят сквер памяти Юры Хоя, а в Сети появляются гневные, но принципиально цензурные комментарии в адрес депутата, посягнувшей на народные песни.
«Сектор Газа» никогда не был официозом. И народная любовь, она не остывает. Уже прошло 25 лет со дня смерти Юрия Клинских, Юры Хоя, поэтому ничего удивительного, что сейчас для привлечения внимания к своей депутатской деятельности многие используют «побороться с покойниками», — отметил бывший директор группы «Сектор Газа» Алексей Привалов.
«Внимательно вникнуть в то, что происходит. Группа „Сектор Газа“ очень любима нашими ребятами на передовой сегодня. И поэтому запретить, наверное, легче всего», — подчеркнул заслуженный артист России Александр Маршал.
После шквала критики Нина Останина сдала назад.
«Я сама не узнала своих слов. Принят закон о запрете мата в публичном пространстве. Ведь он касается не только госслужащих. Мы же, правда, воспитываем наших детей и нашу молодежь. В 1990-е годы это было круто, но в 1990-е годы круто были и красные пиджаки, и золотые цепи», — считает Останина.
«Крутыми» были и активные депутаты. В 1990-е депутат первого созыва Вячеслав Марычев появлялся в зале то с накладной грудью, то в рясе, то в пионерской форме. Он не скрывал, что эта клоунада была ради внимания избирателей. Сегодняшние «депутаты-запретители», штампующие абсурдные инициативы ради заголовков, похоже, занимаются тем же самым.
Бессмысленные инициативы вроде запрета народного панка, как отмечает сын Владимира Высоцкого Никита, превратили Госдуму в «фабрику хайпа». Он также напомнил, что его отца в СССР тоже пытались запрещать, но безуспешно.
«Просто надо быть в равновесии. Жизнь не может быть описана законами от и до, что вот каждый шаг, каждый чих регламентируется законом вправо, влево. Даже в тюрьме не так», — считает Никита Высоцкий.
Депутат Нина Останина устроила в Госдуме настоящий панк-рок своими противоречивыми заявлениями. Раньше она уже пыталась привлечь внимание: то призывала травить квадроберов, то требовала запретить «пропаганду бездетности», а после критики жаловалась на «информационные атаки».
«Сектор Газа» за день успели запретить и снова реабилитировать, но цель достигнута. О самой Останиной снова заговорили, ведь депутат — это не «Сектор Газа», про депутата могут и подзабыть.